Пустой. Пенталогия

Тавр заржал так, что привлёк моё внимание. Получил от меня же плечом и рухнул на задницу. Больше он не смеялся.

Варис угадывал лучше всех. Он глядел не на палку, а на бедро, плечо, на перенос веса, и трижды подряд поднимал Покров именно там, куда шёл удар, и точно тогда, когда было нужно. Ни одной лишней вспышки.

Обмануть его у меня не выходило. Хорошо, тогда можно попробовать другой способ. Я уставился ему в правое плечо и ударил в левое колено. Покров вспыхнул на плече, а моя палка вошла под колено. Варис сел на камень и потёр ногу. Лицо у него было такое, будто он только что нашёл ошибку в собственных подсчётах и обрадовался ей больше, чем всему остальному.

– Взгляд? – пробубнил он. – Нужно смотреть и на него?

– Именно.

– Керс тебе врал всем, чем мог. Ты купился только на слово.

Варис кивнул и поднялся.

Бренна вышла и остановилась напротив, и я сразу увидел, что будет дальше. Палка двинулась к её корпусу. Она закрыла лицо. Второй раз то же самое. Обозначил удар в щёку, ушёл в бок, и Покров у неё вспыхнул на скуле, а бок остался голым.

Третий раз она сама поняла, что делает, и всё равно закрыла лицо.

Остановился и опустил палку. Тавр с Сарном грызлись в стороне, Варис считал что‑то себе под нос. Никого рядом.

– Здесь нет Лиары, – произнёс я тихо. – Гляди на меня.

Бренна дышала часто. Пальцы у неё сжимались и разжимались. Потом она вдохнула, глубоко и коротко. Палка снова двинулась к лицу. Она не двинулась.

Ушёл в бок. Покров у неё вспыхнул точкой на рёбрах, ровно там, где надо, и палка отскочила. Ещё раз. Ложный в колено, настоящий в щёку. Покров лёг на щёку. Тонко, точно, только там, где нужно. Кончик палки коснулся её защиты и остановился.

– Хорошо.

Бренна кивнула и быстро отвернулась, потому что глаза у неё блестели, а показывать это она не хотела никому, включая меня.

Одр вместо защиты просто ушёл. Палка прошла там, где он был, и не нашла ничего. Он уже смещался, ещё до замаха, привычно, лениво, как дышал. Вторым движением я поймал его там, куда он ушёл. Покров вспыхнул у него на предплечье, и палка замерла.

– Вот теперь правильно.

– Скучно, – обронил Одр.

– Двадцать повторов.

– Очень скучно…

Парень не успел закрыть своё тело покровом и использовать Рваный Шаг, когда я активировал Короткую Черту.

– Ай, ай! Больно! Не скучно! Мне не скучно! – начал он прикрываться руками.

К третьему упражнению вытащили старые болванки от дальней стены. Тяжёлые колоды, обмотанные потрескавшейся кожей, все в выбоинах от чужих рук.

– Черты, – произнёс я. – Их две, и вы пускаете их вместе. Можно оставить так, но есть способ лучше.

– Бран говорил вместе, – вставил Тавр.

– Говорил… – выдохнул я. – Но это только начало. Есть иной способ. Короткая идёт первой и разгоняет руку. Тяжёлая приходит перед самым касанием. Нальёшь тяжесть раньше – рука провалится, и ты потащишь её за собой, как мешок, либо скорость срежешь. Опоздаешь – удар выйдет быстрым и пустым. После касания обе гасить. Сразу.

Тавр бил быстрее всех. Только меру он лил, не считая, и его удар вышибал из болванки кожаную труху, а из него самого половину источника за раз.

– Ты вложил на десять ударов, а сделал один.

– Зато красиво!

– Красиво было, когда Вейд ломал тебе руку.

Вначале он обижался, но к двенадцатому дню он уже не обижался, а только сопел и повторял. Сарн осторожничал долго. Мера у него шла тонкой, боязливой, и болванка отзывалась на его удары глухим шлепком.

– Ещё, – говорил я. – Не так. Снова.

На седьмом повторе у него что‑то щёлкнуло внутри. Он вложил столько, сколько было нужно, ни каплей меньше, и болванка сдвинулась. Не на палец, а по‑настоящему, со скрежетом.

Сарн замер и уставился на свою руку.

– Оно…

Я кивнул.

Варис бил точнее всех и медленнее всех. Каждый его удар был расчерчен, как схема. К концу упражнения он выдал два правильных подряд, и это дорогого стоило, потому что раньше у него выходил один, а потом он останавливался пересчитать.

Бренна била тяжелее всех. Тяжелее меня. Колода уходила от её кулака так, что мы её ловили вдвоём с Тавром. Беда у неё была в другом: за рукой шло всё тело. Плечо, корпус, бёдра, и после удара она стояла раскрытая, как настежь.

– Не иди за рукой.

– Тогда нужно слабее.

– Не слабее, а короче. Используй Корень, Тяжёлую линию в самом конце. Разогнала руку, убрала Короткую и тут же Тяжёлую, и в последний момент Корень.

Она тренировалась. Разбивала себе костяшки в кровь и повторяла снова и снова.

Одр менял ритм. Он замирал перед касанием на долю пульсации, и Тяжёлая у него приходила не тогда, когда её ждёшь. Стоял и глядел, как он бьёт, и понимал: в настоящем бою такой удар не прочтёт никто. Ты уже поставил защиту, а он ещё не ударил. Ты защиту убрал, и вот тогда он и приходит. Запомнил, чтобы потом использовать.

– Ты же видишь, в чём проблема именно этого подхода? – спросил я.

– Нет.

– Как обманка пойдёт, а вот, чтобы нанести урон… нет. Ты сам гасишь скорость и остаёшься только с Тяжёлой Чертой.

– Хм… – почесал подбородок парень. – Ты прав, я об этом не подумал. Молодец, Рейланд! – улыбнулся он и похлопал меня по плечу. – Ты умнее, чем кажешься.

– А ты? – спросила Бренна.

Показывать я не собирался, но они уже стояли и ждали. Пять пар глаз.

– Давай, – подхватил Сарн.

– Мы же должны знать, что может наш учитель… – хмыкнул Тавр.

Ладно. Болванку я поставил на середину, отошёл на четыре шага и выдохнул. Стопа коснулась камня. Корень раскрылся и тут же погас, оттолкнув меня раньше, чем удержал. Рваный шаг вынес вперёд. Короткая Черта и разогнала кисть, а уже в самом конце, за полпульсации в кулак вошла Тяжёлая. Непробиваемость и покров, чтобы отдача не сломала мне руку.

Удар.

Треск прокатился вдоль всей колоды, от верха до самого низа, и кожаная обмотка лопнула по шву. Показывать всё, что у меня есть, я не собирался даже им.

Во дворе висела тишина.

– И после этого, – произнёс Тавр медленно, – ты говоришь, что мы делаем одно и то же?

– Одно и то же.

– Да ты колоду расколол!

– Потому что повторял четыре тысячи раз. Повторяйте и вы.

Тавр открыл рот. Закрыл. Развернулся к своей болванке и ударил.

Когда они расползлись по двору отдыхать, я остался.

– Ты чего? – окликнул Тавр из‑под стены.

– Ещё не закончил.

– Он правда больной, – обронил Сарн, не открывая глаз.