Пустой. Пенталогия

Поднялся медленно. И тут одна нога начала волочиться, похоже, что-то повредил, когда падал. Камень лежал рядом, как насмешка. Хотелось ударить его, но я просто стоял и ждал, пока мир перестанет плыть.

В ту ночь я дошёл домой на упрямстве.

Тогда я впервые испугался не зверя. А того, что сам себя убью, потому что хочу быстрее возвышаться. В руинах нет милости, но ещё меньше её внутри меня.

Перед созерзанием — сначала еда. Сон обязателен, а не как получится, и только потом… энергия неба. Зато я быстро научился чувствовать, когда «край» рядом и нужно остановиться. Больше я так не торопился.

Доел высушенного шмыга. Убрал остатки обратно в тряпку, завязал и запихнул в щель. Слизнул жир с пальцев. Во рту осталась копоть.

Свист.

Резкий. Высокий. Сверху.

Я дёрнулся вниз, прижался спиной к камню. Слился с плитами, втискивая плечо в узкую щель и выбросил нож в пустоту над собой.

Свист стал громче. Ближе. Что-то тёмное мелькнуло над головой. Взмах. Ещё один. Воздух хлопнул у меня над макушкой, когда я дёрнул рукой ещё раз.

Остроклюв.

Чувствовал, как взмахи идут по кругу. Тварь мерила меня, как добычу. Я же слушал не шорох крыльев, а паузы между ними, выжидая момент, когда ритм собьётся.

Почувствовал, как воздух провалился вниз. Рванулся вбок и ударил ножом вверх. Клюв щёлкнул по камню так близко, что в лицо брызнула пыль. Остроклюв ушёл вверх сразу. Не ожидал он от меня отпора, поэтому на ещё один заход не решился.

Свист стих полностью. Птица размером с локоть, клюв длинный, как мой нож, и крепкий. Охотники её боятся не из-за силы, а из-за внезапности. Она кружит тихо, высоко. Ждёт, когда добыча отвлечётся, и тогда падает вниз. Один удар. И всё.

Жаль… Была надежда, что сегодня снова попробую его мясо. Просто сегодня не мой день. Я прикрыл ладонью два солнца и вгляделся в небо. Он охотится на меня, а я — на него.

В первый раз, когда повстречал его, чуть не стал добычей. Потом научился слышать круг и провалы между хлопаньем крыльев. За эти месяцы мой нож уже дважды попадал по голове птицы. Тогда я понял, что шмыг рядом с ним… пустая еда. Мясо остроклюва: плотнее, держит дольше, и после него не хочется есть через час.

Я выдохнул. Только сейчас заметил, как пальцы на рукояти побелели. Так сильно сжимал, что они онемели. Пришлось разгибать их второй рукой, через боль.

Когда перехватил оружие в левую, в запястье стрельнуло. О себе напомнила ещё одна рана. Ветер подул прямо на меня. Тут же вскочил и начал подниматься на камни выше. За это время я многому научился.

Как-то я нёс тушу шмыга к тайнику. Кровь ещё не высохла и пахла сильно. Я тогда не думал об этом. Сильный порыв ветра ударил в спину. Я даже не успел среагировать.

Рык слева.

В десяти шагах от меня стоял зверь, какой я так и не понял. Большой, на четырёх лапах, морда низко опущена. Глаза блестели в темноте. Он нюхал воздух.

Ветер унёс запах крови прямо к нему.

Нож за поясом, а зверь больше меня. Я бы не смог с ним справиться, даже если бы захотел. Он шагнул ближе. Морда поднялась, нюхал. Я медленно опустился на корточки. Положил тушу на землю. Выпрямился. Отступил на шаг. Ещё на один.

Зверь подошёл к туше и схватил зубами. Потом развернулся и ушёл, а я стоял и слушал, как удаляются его шаги. Мне повезло. Я потерял тушу, но остался жив. Теперь мои действия зависят ещё и от ветра, и его направления.

Когда убедился, что всё в порядке, спрыгнул с высоты. Ещё одна моя тренировка, которую я добавил. Поначалу болели колени и ступни, но с болью пришло и понимание, как это делать правильно. Порой очень полезно быстро прыгнуть на добычу и не повредится.

Не заметил, как вернулся в свои руины. Огляделся и улыбнулся. Теперь они казались такими… спокойными. Тут я только забираю камни, да ращу шмыгов. Теперь у меня на примете целых три гнезда.

Основная охота в других руинах, как и поиск артефактов, которых я пока так и не нашёл.

Потянулся. Всего середина дня, а моя норма уже готова. Я сдал девять камней, осталось донести последний и получить лепёшки. Подошёл к знакомой колонне и забрал куртку отца.

Ходить по деревне без неё опасно. На моём теле добавилось слишком много шрамов, к тем, что уже были. И чтобы не вызывать подозрения, даже когда тепло я в куртке. Все считают, что потому что сирота скучает по родителям. Вот и хорошо, пусть так и думают.

Поднял последний камень и понёс его к месту сдачи. В голове мелькнула мысль, что у меня должно было быть день рождения. Как раз в конце сезона ветров. Мне уже тринадцать лет. За это время я подрос и сильно исхудал.

Сначала я переживал об этом, думал, что зерно меня ест, но потом понял настоящую причину. Тренировки и мое расписание. Я всегда на пределе и сплю лишь несколько часов. А для остальных, я просто наконец-то начал работать и не отлынивать.

Положил десятый камень у ворот. Золтан стоял там же. Палка за поясом, руки скрещены на груди. Лицо, как обычно, недовольное.

Я заставил плечи бессильно опасть. Маска усталости липла к лицу вместе с потом, который я лениво размазал по лбу тыльной стороной ладони. На самом деле мог притащить ещё пять или даже десять.

Золтан подошёл к куче. Присел. Смотрел на камни долго, молча. Потом поднялся.

— Откуда? — спросил он.

— Из руин, — ответил я. Голос ровный, тихий.

— Где именно?

— У колонны. Той, что лежит.

Золтан подался вперёд, нависая так низко, что его лицо оказалось почти вплотную к моему.

— Глубже ходишь? — спросил он.

— Нет.

— Следы видел? Чужие?

— Нет.

— Звери?

— Шмыги. Шалхи. Как всегда.

— Что-то находил?

Мотал головой и ждал когда Золтан выпрямился. Палка вышла из-за пояса медленно. Он постучал ею себе по ладони. Раз. Два. Смотрел на меня сверху вниз.

— Камни стали крупнее, — сказал он. — Раньше мелочь таскал. Теперь — нормальные.

Я молчал. Считал крупицы камня в серой пыли у носков своих сапог, заставляя шею окостенеть.

— Отвечай, — повысил голос Золтан.

— Научился колоть лучше, — ответил ему сбивчивым голосом. — Трещины вижу. Бью точнее.

Он замолчал. Я не поднимал головы. Плечи ссутулены, руки вдоль тела. Пустой. Слабый. Такой, каким они меня видят.

— Проверяющий скоро будет, — бросил Золтан. Голос стал тише, но не мягче. — Вирг. Помнишь его?

Я кивнул.

— Он проверит всех. Кто вырос, кто нет. Кто врёт, кто правду говорит.

Золтан шагнул ещё ближе. Палка легла мне на плечо и ей нажали.