Пустой. Пенталогия

Глава 8

Камень под ладонью был мокрым и холодным. Я сидел на корточках между двух плит, прижимаясь спиной к третьей. Ветер гнал по руинам запах сырой глины и мокрой травы. Дожди закончились три дня назад, но вода ещё держалась в трещинах, блестела на камнях тонкой плёнкой.

Втянул глубоко воздух. Знакомые и родные холодок на языке и тяжесть в носу. Пропустил внутрь. Встал и направился дальше. Два шага вперёд. Проверил землю носком. Камешек качнулся, я перенёс вес на пятку. Тихо.

Порыв ветра ударил в спину, свистнул между плит. Слушал. Шорох справа. Не угроза. Скрип слева. Камень о камень, далеко. Ветер стих. Продолжил двигаться. Три месяца пролетели быстро, можно даже сказать незаметно. Если не считать десятков случаев, когда я лежал и ждал, пока что-то большее пройдёт мимо.

Руины стали моим вторым домом. Почти каждую ночь ходил сюда и охотился, а на рассвете таскал камни. Когда сдавал норму, то играл пустого перед Золтаном или Таримом. Старейшина вдруг стал крайне часто проверять, то как я работаю. Сначала это меня настораживало, а потом просто привык. Просто ещё один способ, чтобы меня сломать.

Я ждал достаточно долго чтобы узнать свою ступень. И две недели назад я решил проверить на деревенском камне свои успехи. В тот день собралось много наших, я стоял у края толпы и наблюдал. Мне даже никто не выгнал, как обычно. Сам Эир сказал, чтобы меня не трогали. Тупоголовый Шалх решил мне ещё раз продемонстрировать свою силу и её отсутствие у меня.

Меня же интересовало другое. Я хотел увидеть, насколько мои враги стали сильнее. Первым вышел Лом. Ладонь даже не вытер, сразу шлёпнул по камню, как по столу. Вспыхнуло чёткое пятно и держалось долго. Эир кивнул ему, будто это что-то значило.

Сам же племянник старейшины подошёл последним. Спокойно, без спешки. Положил ладонь и камень отозвался. След был тёмный, уверенный. Всё та же восьмая. Остальные попробовали следом и быстро разошлись, не глядя друг на друга.

Ксур не зря орёт на них. Многие уперлись в потолок. Улыбаются, храбрятся, а страх всё равно сидит в глазах. Сейчас ты сильный, а что будет через год или два? Улыбнулся так, чтобы никто не видел. Если они не растут, значит моя расплата придёт быстрее, чем я планировал.

Толпа начала расходиться. Женщины потянули детей за руки, остальные вернулись к своим делам.

Моё время наступило ночью. Пришёл сюда во второй раз после того, как пробудил зерно. Очень хотелось проверить себя почти каждый день после моих тренировок. Решил, что так себе лишь помешаю и терпел.

И вот я стою около камня. Оглянулся. Никого. Опустил ладонь. Холод камня впился в кожу. Пятно проступило медленно, будто артефакт думал. Сдерживал дыхание и боролся с волнением. Пришлось даже зажмуриться на мгновение. Когда открыл глаза, то тут же рассмотрел результат.

Пятно не такое бледное, как раньше. Плотнее. Границы чётче, хоть и не как у Лома. Размер больше, чем в прошлый раз. Убрал руку. Пятно потускнело, но не сразу. Ещё одну пульсацию держалось, потом пропало.

Между четвёртой и шестой?

Я отступил от камня, сунул руки в карманы. Плечи сами подались вперёд, взгляд упал в землю, но внутри всё гудело. Я продвинулся. Мой подход работал. Почти три месяца, и я уже не между первой и третьей, а выше.

Тогда я решил, что хочу пройти проверку на артефакте Вирга, когда он приедет. В трактате написано, что только специальный артефакт, либо проверяющий, могут точно определить ступень. Я обязан точно узнать свою ступень, тем более в тексте было что-то про характеристики.

Ветер снова свистнул между плит, и я вернулся в реальность. Выбирался из нового места. Это были другие руины, те, что за поляной. Никто из собирателей камней сюда не ходит, только охотники.

Камни здесь лежали иначе. Не хаотично, а будто кто-то складывал стены, а потом взял и опрокинул их набок. Между ними — глубокие провалы. Оттуда часто шли звуки: шорох, царапанье, иногда рык. Я обходил такие места стороной.

Шаг. Проверка земли носком. Перенос веса. Слушаю воздух. Шаг. Повтор. Ходить правильно и слушать я научился намного лучше, чем три месяца назад. Новые руины стали для меня некой проверкой в моём пути.

Нашёл знакомую щель между двух камней. Запустил ладонь внутрь, нащупал связку. Вытащил, а внутри меня ждали две тушки шмыгов.

Ещё три связки лежали в других щелях в этих руинах. Я проверял их раз в два дня. Менял еду, если начинала портиться, и добавлял новую. Пришлось сушить мясо, чтобы оно дольше хранилось.

Я начал делать запасы не потому, что стал умнее. А потому что однажды понял, что могу умереть не от зверя, а от пустого дня. От того, что сегодня нет добычи, завтра нет сил, послезавтра… меня.

Откусил. Мясо холодное, жёсткое, но я привык. Жевал медленно. Проглотил. Ещё кусок. Желудок перестал ныть. Теперь можно начать тянуть энергию нормально. Не рвать себя, как тогда.

Это было в начале сезона. Один из первых выходов по ночам. Тащил большой камень. Плечи горели, ноги подкашивались. Я дышал, как научился. Зерно откликалось всё громче. Тепло разливалось по телу, мышцы наливались силой. Камень стал легче. Я пошёл быстрее.

И тут, словно холодный кол воткнулся в грудь.

Перед глазами поплыли чёрные пятна. Ноги подкосились, я рухнул на колени. Камень выпал из рук и грохнулся рядом так, что звук отдался в зубах.

Боль вспыхнула сразу. Острая, тупая, глубокая. Будто кто-то сжал зерно изнутри и держит, не отпуская.

Попробовал вдохнуть глубже. Не вышло. От этого только резануло сильнее. Пришлось дышать мелко, коротко, чтобы хоть какой-то воздух проходил. Перекатился на бок, свернулся, прижал руки к животу. Пульсации то ускорялись, то проваливались, словно зерно само не понимает, что со мной делает.

Средний палец. Он согнулся неправильно и повис в сторону. И это дошло до меня странно. Не болью, а как будто в глазах что-то «съехало» и так не должно быть.

Я даже не почувствовал, как вывихнул, потому ощущения в груди забирали всё. И тут паника полезла вверх. Не от боли, а от мыслей. Что палец теперь таким и останется, и я больше не смогу таскать камни, и вообще пользоваться рукой.

Я схватил палец другой рукой. Нащупал место. Дёрнул.

Щелчок.

В голове на миг стало пусто. Я вдавил зубы в рукав, чтобы не выдать звука. Палец встал на место, но тут же распух и покраснел. Я полежал ещё, ждал пока грудь хоть чуть-чуть отпустит. Но она не отпускала. Только позволяла дышать и всё.