Странник

Он вдруг поднимается с колен – грубейшее нарушение этикета. В иные времена за такое могли пристрелить на месте, но сейчас стрелять некому, да и Миртес вряд ли способна его хладнокровно убить.

— Ну и в чем Сентек из храма Даран соврал тебе на этот раз, Миртес?

Он снова разбивает золотую стену, которой она пытается отгородиться. Она еще не понимает, но она уже проиграла. Аудиенция Правителя Альрата превращается в разборку любовников. И, кажется, Миртес, вольно или нет, попадает в его ловушку. Ее лицо не меняет выражения.

— Встань на колени, когда говоришь с Правителем Альрата! – приказывает она.

Сентек делает шаг вперед, потом еще один – непозволительная близость к золотому трону.

— В чем я соврал тебе, Миртес? – снова спрашивает он.

Дистанция между ними уже непочтительно сократилась. А, может, она и хотела, чтобы все обернулось именно так? Хотела бы официального судилища, так собрала бы весь двор, ей это ничего не стоит. Сентек уже стоит у самых ступеней.

— Поднимешься? – иронично спрашивает она.

— На кой черт? – отвечает он вопросом на вопрос.

Что-то мелькает на краю моего сознания, какое-то очень давнее воспоминание, несоответствие, намек на тайну, но я не могу зацепиться за что-то конкретное, и тень исчезает. А Миртес прекрасно понимает: что бы она ни сказала дальше, она уже оправдывается, а не обвиняет. И она делает то, чего я боялся с самого начала, загнанная в угол, она пускает в ход свое единственное оружие.

— Стража!

И двери за нашими спинами открываются.

— В тюрьму обоих!

Я слышу шаги, медленно поднимаюсь, но не оборачиваюсь. В тюрьму, значит? То есть, когда нужно было убить Вейта Ритала, ни о какой тюрьме речи не шло? Когда нужно было убить Тамирна, про тюрьму тоже никто не заикался? А теперь вот, пожалуйста – у Миртес плохое настроение, и я отправляюсь под замок? Нет уж! Хватит с меня! Когда шаги уже слишком близко, я коротко говорю:

— Нет.

Шаги затихают, я вижу все еще стоящего перед Миртес Сентека и ее саму, выпрямившуюся на троне.

— Именами Великих Богов Анима, – продолжаю я, – вы не смеете прикоснуться к Верховному жрецу.

Миртес наклоняет голову, хочет посмотреть на меня, но Сентек делает шаг и заслоняет ее.

— Пошли вон, – тихо говорю я.

Тишина кажется тягучей и долгой, похожей на тихую вечность. А потом я слышу шаги, уже не уверенные, а робкие и вкрадчивые. Двери закрываются. И снова нас трое: я, Миртес и Сентек.

— Миртес, ну что за спектакль? – прерывает тишину Великий Архитектор. – Что случилось-то?

— Отойди, – шипит она.

— Не..

— Отойди, пожалуйста, – не выдерживаю я. – Серьезно.

Сентек делает шаг в сторону и тонет в тени колонны, превращается в размытый силуэт на периферии взгляда. Мы с Миртес смотрит друг на друга. Регент и Верховный жрец. Она уже взяла себя в руки, ее плечи опускаются, она расслаблена, почти небрежна, возвращается ее нарочитая томность.

— Мальчик наконец-то вырос и показал зубы? – по ее губам скользит ласковая улыбка.

Мы все уже давно изучили эту ее манеру разговора, никто не верит этим улыбкам, никого уже давно этим не обманешь.

— Ты перегнула палку, – спокойно отвечаю я.

— Да что ты? – улыбка снова становится ядовитой. – Ты не забыл, Морн, кто здесь Царь?

Нет, Миртес, ты так и не успела собраться. Ну хорошо, получай.

— Таал Ламит, – отвечаю я.

Милосерднее было бы дать ей пощечину. Миртес сжимает челюсти так, что ее лицо искажается.

— Так это Таал Ламит сделал тебя Верховным жрецом Анима?

— Так и Вейта Ритала убил не Таал Ламит, – замечаю я.

— Решил со мной в игры поиграть?

— У нас ничья, Миртес. Хочешь новый раунд?

— Почему бы и нет?

Я фыркаю.

— Ну и что ты сделаешь? Возьмешь своего дружка Кетота и захватишь Аним? И кто за вами пойдет? Или, может быть, Диммит будет на твоей стороне? – я наклоняю голову и смотрю на нее почти с жалостью. – Ты уселась на чужой трон, обозвала себя Регентом и что теперь? Возомнила, что ты на самом деле правишь Альратом? Царица-Регент, Царица-Воин.. Ты всего лишь Царица, Миртес! Ц-а-р-и-ц-а! Знаешь, почему ты сидишь на троне? Потому что нет мужика, который тебя с него спихнет. И на всем Альрате у тебя только два союзника, которые при появлении такого героя не побегут к нему, теряя ботинки. Это я и Сентек. Так что прости, если мы что-то там по твоему мнению сделали не так. Извини, что мы не спрашиваем разрешения чихнуть. И даже в голове не держи, что ты можешь посадить в тюрьму меня или его, – я указываю в сторону Сентека. – Не получится, Миртес.

Она щурится, тяжело дышит, хочет что-то ответить, но на свет снова выходит Сентек.

— Поругались и хватит, – он примирительно поднимает руки. – Теперь давайте спокойно во всем разберемся. Только не здесь, если можно..

Миртес порывисто встает, спускается и идет к выходу из тронного зала, огромные двери как по волшебству открываются перед ней. Мы идем следом, не смотрим друг на друга, проходим мимо молчаливой стражи, по белым коридорам, на мраморных стенах которых играет дневной свет. Стоит оглушительная тишина, кажется, даже птицы во внутреннем саду не поют, ветер не колышет листья деревьев. Во всем Царском дворце не слышно ни единого звука, кроме наших шагов. Мы идем в покои Миртес, проходим несколько комнат, она останавливается в самой последней из своих приемных, садится в кресло, указывает нам на диван. Я сажусь, Сентек – между мной и Миртес.

— Ну, – он закидывает ноги на журнальный стол, – я так понимаю, дело в поясе Радор?

Миртес смотрит на него в упор и молчит. А ведь было время, когда он ее боялся, но сейчас – нет. Гипнотизирует ее как змея дикого зайца.

— Я действительно наврал тебе в Радоре, я шантажировал Кетота и привлек к этому Морна, – не моргнув глазом сознается Сентек, – но если ты все-таки меня выслушаешь, то, думаю, ты оценишь, насколько полезной лично для тебя окажется вся эта авантюра. Если все получится, то многие проблемы исчезнут. В том числе и те, о которых только что говорил Морн.