Страница 73 из 90
Глава 17
Завершение суток
Я окинул взглядом подошедшего безопасника, который от и до выглядел так, словно не спал третьи сутки, и по этой причине намеревается аккуратно прикопать под деревцем любого, кто вздумает ему перечить.
Но взгляд мужчина всё равно сохранил ясный и внимательный, мягко скользящий по округе и ненавязчиво оценивший меня с макушки до пят.
— Господин Лазарь, — начал он, впрочем, без расшаркиваний, — я вынужден попросить вас проследовать за мной. Необходимо зафиксировать ваши показания «на горячую», если так можно выразиться. Прошу…
Я кивнул, мельком посмотрев на Александра, который уже крутился среди отчитывающихся ему людей, собирая в своей голове всю актуальную информацию.
Собранный, спокойный, двигающийся без суеты. И взаимодействовали с ним не формально, а всерьёз. Как с человеком, который действительно контролирует происходящее.
«К восемнадцати годам представлять из себя что-то серьёзное, чтобы ему поручали такие дела… это сильно».
Тем временем сотрудник Имперской Безопасности привёл меня к чёрному экипажу, стоящему на обочине аллеи среди десятка себе подобных — всю эту процессию пустили на территорию Академии в качестве исключения, не иначе.
Безопасник открыл дверь, пропустил меня вперёд, сел напротив, выдвинул из пола столик, водрузил на него массивный планшет и демонстративно активировал запись.
— Меня зовут Рихт, — представился он. — Рихт Безеон. Старший следователь третьей группы, задействованной в расследовании инцидента. Прошу вас, господин Лазарь, изложить события вечера в том порядке, в которым вы их наблюдали. И начните с того момента, когда вы впервые заподозрили неладное…
Я выдохнул и, собравшись с мыслями, начал свой рассказ, опираясь на факты: пересечение аллей, пропажа Мариэллы, решение разделиться. Рихт в основном слушал молча, изредка уточняя мелкие на первый взгляд детали — расстояние, время, кто и как себя вёл.
— Вы отправились через парк один, — произнёс он задумчиво, когда я дошёл до этого момента. — Почему? Вы осознавали, что там может находиться группа потенциального противника?
— Осознавал. Но время работало против нас, искать гвардейцев было долго, а я был самым мобильным в нашей тройке, — добавил я, не отводя взгляда. — И я был склонен считать, что у меня были наибольшие шансы на выживание в случае столкновения. Виктор Шталь — не боец, а Дмитрий Громов лишён привычного катализатора. В отличие от меня, потому как последние годы я пользовался именно бытовым устройством…
— Наслышан, наслышан, — мужчина покивал, сделав пометку в крошечном блокноте. — Продолжайте.
Я плавно перешёл к тому, как обнаружил следы, как решил проигнорировать сигнал друзей и как вышел на остановившихся для моего устранения диверсантов.
Бой пришлось описывать в деталях: первый удар, кокон, контратака, обманный манёвр, автономный временный конструкт и атака с тыла, весьма успешная и позволившая мне захватить Мариэллу.
— Вы убили пятерых человек, господин Лазарь, — произнёс он через несколько секунд после того, как я закончил. — Один погиб от удара, один — при обстреле, ещё троих вы обезглавили. Вы осознавали, что применяете летальную силу?
— Осознавал, — я кивнул, уловив суть вопроса, далёкую от того, что спросили буквально. — Но это были профессионалы. Они намеревались меня убить, и я не видел ни причин, ни возможности сдерживаться. Бытовой катализатор, даже учебный академический, не способен долгое время функционировать под такими нагрузками. И я откровенно недооценил противника, что тоже повлияло на моё решение действовать жёстко и быстро.
— Вы говорите — «даже учебный академический». Но у меня есть информация о том, что ваш предыдущий катализатор по всем параметрам превосходил текущий…
— Только формально, господин Рихт, — я бросил взгляд на свой браслет, всё ещё закреплённый на бедре. — Катализаторы, которые выдают студентам в академии, лишены части ограничивающих их функционал факторов — как, например, программный запрет на применение техник в качестве средства убийства. Благодаря этому само устройство инициировало значительно меньше прерываний, чем обычный бытовой катализатор самого лучшего качества. А это — меньший нагрев. Прошлый опыт, — я демонстративно потёр запястье, — был довольно болезненным несмотря на то, что нагрузки были значительно менее существенными, чем сегодня.
«Плюс я сам поднаторел в том, как нужно правильно пользоваться материализацией. Но это упустим. Не хватало ещё дополнительных проверок на тему „а что ещё может мальчик с бытовым катализатором?“. А лучший способ избежать такого — дать собеседнику понять, что странностей нет».
— Что ж, это будет учтено. Что было дальше, господин Лазарь?..
О бегстве от диверсантов рассказывать было почти нечего, но и тут мужчина умудрился удивить меня встречным вопросом, когда, казалось бы, всё уже было обсуждено:
— Скажите, господин Лександр, а по какой причине вы не стали развивать успех и не добили противника в момент их слабости?
Я чуть вздел бровь:
— Фактор неожиданности больше не выступал на моей стороне, господин Рихт, — я озвучил это так, словно говорил о чём-то совершенно очевидном. — Вдобавок, поддержание кокона с последующим автономным «обстрелом» металлом дорого обошлось моему катализатору. Я не хотел проверять, насколько он надёжен, и насколько быстро я сам допущу ошибку в лобовом столкновении с действительно опасным врагом.
Рихт коротко кивнул, протянул руку к планшету и остановил запись.
— В таком случае, господин Лазарь, вопросов к вам больше нет. Впоследствии, на основании допросов выживших, вас могут пригласить на беседу, но это будет не сегодня и не завтра, — он сцепил руки перед собой, и впервые за весь разговор чуть улыбнулся — скорее вежливо, чем с искренностью. — А сейчас вас проводят в общежитие.
Я дёрнулся было к выходу, но задержался на секунду:
— Мои друзья — Дмитрий Громов и Виктор Шталь. Вы не знаете, где они сейчас?
Рихтер сверился с планшетом:
— Оба — в женском общежитии. Там временный пункт размещения для тех, кого эвакуировали из опасной зоны. — Он поднял на меня взгляд. — Хотите туда?
— Если это возможно, господин Рихт.
Безопасник помедлил, но по итогам кивнул и потянулся к гарнитуре на ухе — почти незаметной на фоне его волос. После непродолжительного разговора, в котором он трижды упомянул мою фамилию, он бросил:
— Вас проводят.