Страница 63 из 90
Его широкоплечая фигура возвышалась в окружении студентов из его ближнего круга — аристократов, родословную которых я успел выучить до четвёртого колена, а по их деловым связям и союзникам мог теперь спокойно написать развёрнутое эссе. Астрид в мужском общежитии закономерно отсутствовала, как и девушки в принципе, но для кое-каких выводов мне было достаточно просто взглянуть на её брата.
Ян выглядел собранным, но осунувшимся и притихшим. Почти не смотрел по сторонам, сосредоточенно поглощая обед и, кажется, даже меня в итоге не заметив. Его свита вела себя точно так же — без свойственной им вальяжности, густо замешанной на превосходстве.
«Случайно тут оказались — или избегают общего зала?» — задался вопросом я, демонстративно держа взгляд на своём подносе. — «Скорее второе. После публичного унижения, звучного и преданного огласке, это даже разумно. Я бы сам так сделал. Но сколько это продлится?».
Так или иначе, но никакой конфронтации не случилось. Я закончил свой обед, сдал поднос с посудой и вышел, перебирая в голове всё, что я знал о Кризенфортах и их союзниках.
И о врагах тоже: в стенах Академии присказка о том, что враг моего врага — мой друг, была вполне себе актуальной. Даже если «в большом мире» с такими «друзьями» Лазари не ладили или держали нейтралитет.
Оставшиеся лекции прошли рутинно и без происшествий. История Первой Империи у профессора Брана была такой же мучительно-тягомотной, перемежающейся с интересными фактами о временах образования Первой Сотни. Теория воображения у Моры, практические занятия у других профессоров — всё это уже потихоньку превращалось в рутину, нужную, но скучную и требующую самодисциплины.
К вечеру, едва закончив с учёбой, я уже сам стал учить — наши с Белль подопечные-простолюдины полнились энтузиазма и оказались в четыреста девятом кабинете сильно заранее. Фестиваль и моя дуэль не прошли для них бесследно, и все они порядком так вдохновились, всего лишь получив подтверждение моей квалификации.
Готье внимал, не сводя с меня глаз, а Лин и Гидеон, обычно сдержанные и тихие, позволили себе целый массив вопросов о том, что и как я делал во время «боя». Тереза просто мечтательно смотрела в никуда, умудряясь при этом идеально отвечать на все вопросы и вести конспекты, а Алисия улыбалась так, словно это она меня всему научила, а теперь просто наблюдала за оперившимся птенцом.
Сам урок прошёл продуктивно, а я зарядился энергией на весь оставшийся день. И ничуть не удивился, когда Алисия, как уже бывало не единожды, задержалась.
— Поздравляю, Лекс, — сказала она с мягкой улыбкой, глядя на меня снизу вверх. — Я слышала, что ты теперь ассистент. Это правда?
— Правда, — кивнул я, сгребая со стола свои записи. — У профессора Коваля. Сегодня было первое занятие, и я его на этой роли всецело устроил.
— Ты всегда хорошо объяснял, — просияла блондинка. — Ещё там, в поезде. И теперь, на наших уроках…
Я улыбнулся:
— У тебя-то как дела, Алисия? Осваиваешься? Всё в порядке?
— Всё отлично, Лекс, — она убрала руки за спину, гордо выпрямив спину. — Учёба даётся легко, стипендии хватает, подруги… ну, они дружат. Протекция Сориар работает и приносит свои плоды. Проблем нет. Я даже, — она замялась на секунду, — задумалась о том, чтобы записаться в какой-нибудь клуб. Но пока присматриваюсь. Для простолюдинов выбор не сказать, чтобы особенно велик…
— Это в любом случае правильно, — кивнул я. — В клубах можно завести полезные знакомства и получить навыки, которые в общей программе не дают. Но если что — обращайся, помогу и советом, и делом…
Мы тепло пообщались ещё пару минут, но идиллию, — это уже стало традицией, — нарушили шаги в коридоре — кто-то из студентов шёл мимо. Алисия, бросив быстрый взгляд на приоткрытую дверь, попрощалась и ушла.
Пусть страсти вокруг её персоны улеглись, но нам по-прежнему не стоило лишний раз светиться вместе где бы то ни было на людях, и особенно — наедине.
В своей комнате я оказался, когда за окнами уже начало смеркаться. Избавился от пиджака, рухнул на кровать и, вздохнув, полез проверять сообщения, коих у меня теперь за день накапливалось порядочно: целый сонм новых и старых знакомых не оставлял мне никаких шансов игнорировать социальную жизнь академии.
Первым делом отписавшись Эльзе, я перешёл к по-настоящему важным сообщениям — тем, которые пришли не в мессенджере академии, а на академическую же электронную почту, открытую к весточкам извне.
И отправителем первого письма оказался никто иной, как Альберт Лазарь.
«Лександр. Вынужден сообщить тебе о том, что в скором времени внешнее сообщение, окромя подконтрольных Имперской Безопасности каналов, будет заблокировано в целях безопасности. Это необходимая мера, и я прошу тебя не возмущаться по этому поводу в стенах Академии. Теперь же то, что касается твоих успехов. Я рад. Поздравляю со становлением ассистентом — это значимый шаг для укрепления твоих позиций. У Лазарей в роду никогда не было наставников и учителей, как не было и воинов. Вы с Родериком, объединив силы в дальнейшем, способны значительно расширить наше влияние в избранных вами областях. Дерзай, Лександр, но помни, что такой путь — это большая ответственность. Альберт Лазарь»
.
Я перечитал сообщение дважды, вздев брови. Внешнее сообщение, читай — обычные сообщения по телефонной сети, блокируют в пользу насквозь прозрачной для безопасников сети Первой Академии. Это…
«Это неспроста. На пустом месте такие меры не вводят — только в случае реальной, существенной угрозы. Связано ли это со вчерашним досмотром на посту охраны? С одной стороны, студентов и так должны досматривать. С другой… Я не верю в совпадения. Но и поделать здесь и сейчас я ничего не могу. Раз даже отец превентивно и, считай, демонстративно перешёл на использование „прозрачной“ связи, то я должен придерживаться той же линии. И как следует поразмыслить о том, что и почему он решил сознательно сообщить Безопасности в этом письме».
О том, что именно происходит, у меня не было ни малейших догадок. Это могло быть как следствие внутреннего и внешнего напряжения в Империи, так и попытки усложнить для недругов Империи подготовку к терактам.
«Но у простолюдинов связи вовне и так нет, окромя телефонной станции. Значит ли это, что угрозу ищут среди знатных студентов? И касаются ли ограничения преподавательского состава, где шанс найти предателя куда выше, чем среди юнцов?».
Цыкнув, я решил до поры отложить это письмо, открыв следующее.
И на этот раз — от Родерика.