Страница 52 из 90
А потом судья объявил о начале дуэли, и я, единожды нажав на клавишу катализатора, неспешно убрал руки за спину.
Ян атаковал первым — россыпь мелких металлических снарядов, которыми он собирался всё закончить с первого же хода, разлетелась дугами во все стороны, обходя на первый взгляд беззащитный манекен, — мой, конечно же, — с разных сторон.
Но стоило лишь этим снарядам пересечь условную границу, как они со звоном ударялись об структуру из плотного и прочного, идеально прозрачного кристалла, который не под силу было создать человеку иными средствами.
«Такое можно только вообразить. И… ох, как же я не люблю издеваться над слабыми. Но только в том случае, если они не заварили кашу сами и по своей воле».
Пока Ян впопыхах создавал следующую технику, я поднял перед собой левую руку, над которой медленно, почти демонстративно сформировался вытянутый октаэдр.
— Не всегда, друг мой, стоит доверять своим глазам, — произнёс я достаточно громко, чтобы слышали и зрители тоже. — И эмоциям. Слепота ещё никого ни к чему хорошему не приводила.
Октаэдр резко развернулся острием в «подзащитного» Кризенфорта, выстрелив вперёд на весьма приличной, но не предельной скорости. Я отдал Яну должное: он успел возвести широкую, массивную стену из какого-то недокамня-недометалла.
Октаэдр с грохотом вбился в неоднородную поверхность, развалив почти все слои, и намного стремительнее вернулся к моей руке. Я же пальцем смахнул с его поверхности одинокую пылинку, поймав взгляд своего «оппонента».
В этот раз Ян закрыл манекен в «гроб» из угловатого стального панциря, параллельно с этим выпустив в сторону моего «подзащитного» тугую струю пламени.
Его логика была понятна: найти брешь в невидимом щите, но выводы он сделал неправильные. Наставники за моей спиной укрепили барьеры из сжатого воздуха, чтобы сдержать жар, который бессильно разбился о купол, в отблесках огня ставший отчётливо видимым.
Я выдержал небольшую паузу, чтобы улеглось пламя — и ударил снова, рассчитав атаку таким образом, что октаэдр остановился на последнем слое.
И больше шанса на ответную атаку я блондину не давал, продолжая без единого движения вновь и вновь пробивать всё более и более изощрённые щиты, стены и барьеры, которые только мог себе вообразить наследник Кризенфортов.
Ян багровел, бледнел, перебирал все доступные ему техники, выкладываясь на все сто сорок процентов. Но методичное, выверенное и спокойное избиение всё равно делало своё чёрное дело– ставило его в откровенно проигрышное положение, которое, теоретически, и он, и его приближённые должны были понять как должно.
Это была не дуэль и не соревнование, а публичная порка, вреда от которой было на порядок больше, чем от «трусливого» отказа от дуэли.
Наконец, я по поведению начавших переглядываться судей и профессоров понял, что пора заканчивать, и что шоу могут остановить вот-вот.
Октаэдр вновь остановился над моей рукой, после чего начал вращаться, набирая обороты. Свист и гул, издаваемые вращением, заглушили все прочие звуки, а полы моей одежды затрепетали от ветра.
Снаряд медленно опустился к самым моим ногам, а спустя секунду — выстрелил с оглушительным грохотом и разошедшейся по площадке ударной волной.
«Пафосно, красиво, безапелляционно — ровно так, как должно» — со вздохом подумал я, проследив за тем, как октаэдр пробил всю защиту Яна, прошил манекен насквозь, вышел с другой стороны и, не останавливаясь, со всё той же лёгкостью разрушил барьер контролирующих безопасность наставников.
С воем разогнанного бруска металла октаэдр унёсся в небо, пройдя ровно над кронами покачнувшихся парковых деревьев, да там и исчезнув без следа — я заложил в технику время существования, достаточное для того, чтобы никому не навредить.
Тишина, между тем, наступила не сразу. Шумели зрители, шумели пытающиеся успокоить их наставники, шумели осыпающиеся выходящими из-под контроля остатки техник Кризенфорта.
Но прошла минута, и судья, посовещавшись с коллегами, вышел вперёд:
— Победитель — Лександр Лазарь, — объявил он, переводя взгляд с меня на Яна и обратно. — Попрошу соперников подойти и пожать друг другу руки в честь товарищеского духа соревнований!
«Если он так пытался развеять царящее между нами напряжение, то чёрта с два бедняга угадал».
Мы сошлись в центре площадки, пожали руки. Я — строго нейтрально. Ян — приложив всю свою силу в попытке заставить меня почувствовать боль.
Но я даже бровью не повёл.
— Я не собираюсь играть по твоим правилам, Кризенфорт, — произнёс я тихо, с неизменной улыбкой на лице. — Если ты продолжишь в том же духе, я отвечу. И целиться буду не в тебя.
Брови Яна дёрнулись, а в угрожающих глазах промелькнуло беспокойство — настоящее, неприкрытое. Он уловил намёк и понял, о чём и о ком я говорю.
— И чаще смотри под ноги, — добавил я ещё тише. — Кто знает, когда, как, с какими последствиями… и кто может споткнуться?
Блондин отдёрнул руку, словно моя ладонь вдруг раскалилась добела. Молча развернулся, играя желваками, и покинул площадку быстрым шагом. Подхватил Астрид под локоток — и скрылся из виду со стремительностью, которой не ждёшь от людей его габаритов.
Я же спустился с помоста, на ходу принимая поздравления. Эльза с трудом пробилась ко мне, глядя на меня взглядом, в котором плескалась целая буря эмоций, от возмущения до облегчения.
— Ты дурак! — прошептала она тоном, подразумевающим что-то другое, после чего уткнулась лицом мне в грудь.
— Я знаю, — я мягко взял её под руку. — Поговорим позже, хорошо? А пока прогуляемся до фонтана. Видел, что там можно попробовать лучший в академии горячий шоколад от клуба кондитерского мастерства…
— Пф-ф, ты просто невыносим, Лекс, — выдохнула Эльза, вложив в этот фырк все свои эмоции. — Но… спасибо.
— Я в курсе всех своих многочисленных достоинств, — хмыкнул я. — Так что насчёт шоколада?
Эльза не ответила, но потянула меня за руку в обозначенном направлении. Я двинулся следом, поравнявшись с девушкой и искренне надеясь на то, что Ян образумится, и не будет раздувать из конфликта нечто серьёзное.
А вечер, между тем, пока даже близко не мелькал, а фестиваль обещал ещё несколько часов прекрасного времяпрепровождения. Без Кризенфортов, без Его Высочества и без необходимости читать лекции студентам.
«Дважды подумай головой, Кризенфорт, ведь в средствах противостояния я, к сожалению, сильно ограничен. И это плохо в первую очередь для моих врагов».