Страница 3 из 90
Эльза, едва нас завидев, мигом встрепенулась. Её взгляд метался между мной и бароном, явно выискивая малейшие признаки того, что разговор закончился не в мою пользу. Но стоило мне кивнуть, как девушка облегчённо выдохнула.
— Всё в порядке? — она шагнула ко мне, как только барон подошёл к Виктору.
— В полном, — я улыбнулся. — Твой отец — достойный человек, Эльза. А ещё он очень за тебя беспокоится. В особенности из-за того, что ты связалась с таким нехорошим мной…
Эльза замерла на секунду, после чего прищурилась, бросив на отца многозначительный взгляд:
— Я знаю, Лекс, — тихо сказала она, выдохнув. — Но судя по тому, что мне не запретили с тобой общаться, вы неплохо поговорили?
— Можно сказать и так, — я поймал её взгляд. — Никакой драмы, Эльза. Всего-то парочкой фраз обменялись…
— Пф-ф, — фыркнула она привычно. — Парочка фраз его бы не удовлетворила. Ты сам видел, в каком… контексте мы попались камерам. Он… наверняка подумал о чём-то не том.
— И тем не менее, итог всех устраивает, разве нет? — я вздел бровь, глядя на девушку сверху вниз. Она весьма забавно задрала голову, чтобы смотреть мне в глаза.
— Эльза, Лекс, если вы закончили свои секретные разговоры, — Виктор вернулся уже без барона. — То я бы предложил всё-таки поесть. Лично я, как главный пострадавший от экзаменов, требую компенсации в виде какого-то нибудь шикарного пирога. С рыбой.
— Присоединяюсь к требованию на правах второй пострадавшей! — вторила ему Лиза, только и дожидавшаяся этого момента.
Так, обмениваясь ничего не значащими фразами, наша компания двинулась вглубь парка — туда, где, согласно указателям, располагались «обеденные зоны».
И несмотря на то, что, формально, добраться до еды можно было за пять минут, на место мы прибыли лишь спустя все двадцать.
Просто потому, что нас то и дело останавливали, поздравляли, расспрашивали, представлялись, предлагали дальнейшее общение, выражали признательность… списки поступивших сформировались окончательно, и теперь все заинтересованные лица торопились заложить фундамент для дальнейшего сотрудничества.
Ведь каждый выпускник Первой Академии впоследствии становился значимой личностью, а такие связи полезно было образовывать как можно раньше.
Обеденные зоны были представлены длинными фуршетными столами, сервированными самыми разными закусками и даже полноценными блюдами, но разбитыми на крошечные порции, которые можно было быстро и мимоходом прикончить, не прослыв обжорой.
Между этими столами мелькали как слуги, пополняющие запасы и разносящие различные блюда, так и самые голодные из гостей.
Последних было не очень много, и мы примкнули к их числу, за неспешной беседой начав набивать животы. Тогда же я получил сообщение от Алисии о том, что она в порядке и на виду, что позволило мне выдохнуть — не хотелось бы омрачать день лишними конфликтами.
А спустя полчаса, когда, казалось бы, мы обсудили каждый этап и каждую дуэль, меня снова окликнули.
И ровно теми же самыми словами:
— Лександр Лазарь, — узнанный в первые же секунды голос раздался откуда-то слева. Я обернулся, и тут же глубоко кивнул отцу, сумевшему подобраться к нам нами же незамеченным. — Не отвлекаю?
— Отец, — дежурная улыбка заняла своё место на лице. — Ничуть. Мы обсуждали прошедший экзамен, ничего серьёзного.
— Пройдёмся, — мужчина кивнул в сторону. — Ты не против?
Я против не был, и Эльза, прислушивающаяся к разговору, понятливо кивнула, отпустив, наконец, моё многострадальное предплечье. Спустя секунду она уже демонстративно громко вклинилась в диалог Лизы и Виктора, позволяя мне со спокойной душой двинуться следом за отцом.
«Понимающая и умеющая это понимание обозначить. Проклятье, так, не ровен час, можно вляпаться по самые уши, и уже по-настоящему» — чуть отстранённо отметил я в своих мыслях, пообещав себе разобраться с этим чуть позже.
Аллея, куда мы свернули, находилась не близко — в стороне от места основного действа. Тут было тихо, а высокие и густые кусты позволяли особенно не беспокоиться о приватности. В преддверии сумерек фонари вдоль дорожек, казалось, разгорались всё ярче, отводя внимание от тёмных уголков парка, а запах свежей, влажной хвои пробивался в ноздри с упорством менее приятных ароматов.
А ещё звуки оркестра тут буквально испарились, словно и не было его в академии никогда: раз — и нет их.
— Сегодня ты стоял перед Императором, — спустя время начал Альберт, степенно шагая со сложенными за спиной руками. — Перед всей Империей даже. И, как и вся Империя, я слышал слова Артемиса о том, кем ты теперь являешься, «будущая опора трона»…
«В пафосности Императору не занимать, это безусловно. Но делало ли это меня тем, кого он хотел показать всему миру?».
— Отец, я не думаю, что слова Его Величества вдруг мигом сделали из меня, кхм, пресловутую опору. И будущую тоже. Этого требовал момент и наш с Александром паритет сил, — я демонстративно запнулся на пару секунд. — Но едва ли он всерьёз рассматривает меня на роль «столпа».
— В этом ты ошибаешься, Лександр, — произнёс мужчина наконец. И в голосе его отчётливо промелькнуло раздражение. — Артемис не бросается словами. Если он назвал тебя «будущим столпом», значит, он уже видит тебя в своей игре. И это создаёт определённые сложности, сын.
Я чуть нахмурился, замедлив шаг. Граф тоже притормозил. Из-за теней, опустившихся на нас, его лицо выглядело особенно осунувшимся.
— Сложности? — переспросил я.
— Император был… недоволен, — бросил Альберт, тщательно подбирая слова. — Не тобой, нет. Мной. Я, Лександр, отчитывался перед Его Величеством о прогрессе своих сыновей. О вашем прогрессе, — граф снова ускорил шаг, и я поравнялся с ним спустя полсекунды. — Это стандартная практика для домов Первой Сотни. Сюзерен должен знать, как растут его вассалы, чем дышат, и чего от них можно ожидать. Ежегодные доклады, успеваемость, характер, успехи в эрикс-искусствах, перспективы… — он вдруг скривился, как от зубной боли. — Поэтому, когда ты три года назад начал свой путь на дно, я честно сообщал и об этом. О твоих провалах, проступках… об отсутствии перспектив. В последние пару лет доклады эти были особенно однотипными.
Мы остановились напротив небольшого фонтанчика, там, где сходилось сразу несколько дорожек и тропинок.
— И теперь вдруг оказалось, что я взял — и выступил на уровне наследного принца, — медленно произнёс я, поняв, к чему клонит отец. — После трёх лет пьянства и увлекательной деградации. Якобы.