ЛЕКС. Книга II

— Господин Кризенфорт, — произнёс я с интонацией, которая когда-то заставляла бледнеть аристократов куда солиднее этого юнца. Ледяная но доброжелательная вежливость — редкий и рабочий коктейль. — Я искренне ценю ваше внимание к делам моего рода. Отрадно знать, что даже наши прямые конкуренты на рынке катализаторов так пристально следят за успехами Лазарей. Это, бесспорно, делает вам честь.

Я выдержал небольшую паузу, сунув тетрадь в сумку. Чуть наклонил голову:

— Но ваше ко мне внимание чрезмерно. А теперь прошу меня извинить, на следующее занятие я предпочту не опаздывать.

Шаг вперёд — и Яну пришлось посторониться, избегая столкновения. Он отступил всего на шаг, но я смог спокойно пройти мимо.

— Ты ещё пожалеешь, Лазарь, — тихо процедил он мне в спину.

Я же спустился вниз, к дверям, туда, где всё ещё стояла хмурая, как осенняя туча, Астрид. Наши взгляды на секунду встретились, и я снова заметил то же самое, что ощущал ранее, на этой и предыдущих лекциях. Не просто презрение, а что-то, затаившееся намного глубже. Сожаление? Ненависть? Нет.

«Обида. Застарелая. И почему я не удивлён?».

Я неглубоко ей кивнул, вежливо улыбнувшись, — всё ещё надеясь на то, что всё хотя бы на пятьдесят процентов удастся свести в нейтралитет, — и прошёл мимо. И прежде, чем я свернул к лестнице, за спиной послышались торопливые шаги — блондинка направилась к брату, и даже начала ему что-то выговаривать.

Но слов было не разобрать, и я, не сбавляя шагу, достал смартфон и поспешил покинуть этаж.

Контактная книга, порядком располневшая за эти две недели, послушно выдала нужного человека.

«Родерик, мне нужно твоё видение относительно рода Кризенфортов. Конкретнее — по Астрид и Яну, близнецам. Оказались на моём потоке. Максимально общий взгляд со стороны на случай, если я что-то упускаю из виду. Заранее благодарю, это важно».

Сообщение ушло получателю, а я вернул смартфон в карман. Впереди было ещё три пары, и я надеялся на то, что у Императорского гвардейца и наследника Лазарей найдётся время на то, чтобы сегодня мне ответить.

[Интерлюдия 1].

Астрид Кризенфорт подошла к брату не сразу.

Сперва она дождалась, пока стихнут шаги последних зевак, после чего материализовала тяжёлый засов, заперев тяжёлую дверь аудитории. Только после этого девушка позволила себе заговорить — тихо и сухо, с недовольным звоном, эхом отдающемся в воздухе.

— Ян, — она вскинула подбородок. — Объясни мне, что это было.

Парень стоял, прислонившись плечом к стене, скрестив руки на груди и глядя в пол перед собой. Его пальцы, сжимающие собственные предплечья, побелели от напряжения, а в синеве глаз плескалась чернота грядущего шторма.

— Ты и сама видела, Асти, — буркнул он спустя пару секунд.

— Я видела лишь, как ты, наследник нашей фамилии, чуть было не устроил публичный спектакль ради одной-единственной колкости. И даже ответа на самую очевидную его реакцию не предусмотрел! И что в итоге? — Астрид шагнула ближе, цедя каждое слово. — Он тебя выставил идиотом, Ян. Вежливо и спокойно. Ты этого добивался?

— Я добивался хоть чего-то! — Ян отпрянул от стены, развернувшись к сестре. В его голосе зазвучало то, что он старательно сдерживал на людях: обида с яростью пополам. — Три года, Астрид! Три года мы делали вид, что ничего не произошло. Что всё в порядке. Что ты не осталась с неясным будущим из-за никчёмного пьяницы, который…

— Ян…

— … который даже не пьяница! — Кризенфорт не дал себя перебить. — Мы все, Асти, все поверили в эту сказку! В то, что талантливый отпрыск, подающий большие надежды, вдруг взял и спился за год! И именно тогда, когда наши семьи почти ударили по рукам! А теперь он стоит перед Императором, обменивается любезностями с наследным принцем, вылетает из рейтинга потому, что он, сука, слишком хорош, а на нас смотрит так, как будто мы — пустое место!

Он вдохнул глубоко и рвано, отчаянно пытаясь удержать себя в руках хотя бы потому, что срываться на и без того пострадавшей сестре он не хотел.

— Это была подстава, Асти. Лазари просто не хотели этого союза, устроив фарс. Вместо того, чтобы отказать прямо, они вынудили нас самих разорвать договорённости. И у них получилось, — Ян шумно выдохнул носом. — Получилось обставить всё так, словно мы сами виноваты во всём.

— Ты не знаешь этого наверняка, — наконец произнесла девушка спустя несколько секунд.

— Я? Я — знаю. Знаю потому, что Лазарь сегодня даже бровью не повёл, столкнувшись с нами. И он совсем не похож на человека, который три года кряду прозябал на дне и заливал какие-то свои проблемы алкоголем, таская в дом знатных шлюх, — блондин отвёл взгляд, вновь подперев плечом стену. — Зато он похож на того, кто прекрасно знал, что делает. И сейчас он изображает из себя святого. «Всё замечательно, если сделать вид, что ничего не было» — его нынешний девиз.

— Это всё равно уже ничего не изменит, Ян, — голос Астрид стал ещё тише и ещё равнодушнее. — Что бы ты ни сделал, время назад не отмотаешь.

— Я просто хочу, чтобы он признал всё. Хочу увидеть в его глазах хотя бы тень вины. Потому что то, что они сделали… это уже не политика, Асти. Это подлость. А за подлость нужно отвечать, — Ян неопределённо дёрнул головой, подняв взгляд в потолок. — Мы были с ними честны. Наш дед выступил инициатором этого союза, доказав серьёзность намерений Кризенфортов самым решительным образом. Лазари могли отказаться. Могли, но не сделали этого, предпочтя ударить таким вот образом…

В аудитории повисла вязкая тишина, разорвать которую, казалось, не могло ничто.

— Ты думаешь, я этого всего не понимаю? — Астрид вздохнула, подойдя к брату. — Думаешь, мне легко? Но то, что ты сделал сейчас — это не ответ. Это то, чего они, возможно, и добивались. Выбить нас из равновесия. Заставить ошибаться. Но Кризенфорты так не действуют.

— А как тогда мы действуем? — лицо парня исказила горькая, злая усмешка. — Бьём интригами и подковёрной вознёй, как наставлял отец? Но я не хочу ждать, Астрид. Потому что чем дольше мы просидим вот так, пытаясь отмыть лицо от грязи, которой нас окатили, тем крепче станет его положение.

Астрид долго смотрела на брата, прежде чем устало выдохнуть:

— Всё, чего я прошу, Ян, — она поймала его взгляд. — В следующий раз думай головой, а не сердцем. Мы не можем ошибиться снова. Ты не можешь ошибиться, наследник.