Кровь императора

После нашего откровенного разговора стало гораздо удобнее. Девушка перестала маскироваться и.. осталась самой собой, с некоторыми поправками. Теперь она просто откровенно говорила то, что знает или не знает, а о чем нужно молчать – не рассказывала. И молчала. Именно на ее примере я поняла, что значит фраза: «человек без второго дна».

О том, зачем меня звал генерал, я догадывалась. Но зачем ему я? Да и вызывать к себе принцессу.. Наглец! Первый порыв – проигнорировать, но.. Дело было серьезным, касалось меня, да и, что греха таить, мне было любопытно, что же происходит в допросной. И смог ли генерал получить признание?

Я понятия не имела, где именно они находятся, зато это знал мой охранник, который с радостью вызвался меня сопроводить. Откуда такой энтузиазм? Тоже хочет посмотреть?

Допросные оказались под королевским дворцом, в подвалах с низкими давящими потолками. Сырость и холод пробирали до костей, вызывая желание поежиться. Очень неуютно. Идеальное место для ведения расследования. Тень довольно быстро довел меня до нужной комнаты, и я, глубоко вздохнув, решительно толкнула дверь.

А внутри помещения оказались несколько мужчин, Цер, а еще генерал, который, похоже, лично проводил допрос Торк. Женщина, мрачная, заплаканная, в одежде, местами запачканной, сидела привязанная к каменному стулу. Недалеко от нее на столе лежали разные инструменты. Несложно было догадаться об их назначении. При виде них по моей спине пробежал холодок, и я невольно задержала взгляд на блестящей стали.

— Допросная? Здесь это так называется? – спросила я, покосившись на генерала.

— Ваше высочество, – склонились мужчины, и я заметила, как Цер бросил быстрый, оценивающий взгляд на Тень, стоящего у меня за спиной.

— Ваше высочество, меня оклеветали. Помогите. Вы же знаете, как я почитаю вас, – запричитала женщина.

Наверное, она должна была вызывать жалость, но не вызывала. Я помнила все то нервное напряжение, тот липкий страх, который сковал меня недавно по ее вине. Уита рассказала еще утром, что исполнитель сдал ее. Глядя на Торк, я чувствовала глухое раздражение, смешанное с брезгливостью.

— Господин Наргар, вы просили меня прийти. Полагаю, это действительно необходимо? – Я снова перевела взгляд на генерала, ожидая подвоха.

— Прошу отнестись с пониманием, ваше высочество. Вы мне нужны здесь, это ради вашей же безопасности, – улыбнулся генерал. От его улыбки стало не по себе даже мне, настолько она была хищной.

— Хм.. Не разочаруйте меня, – промолвила я, ожидая, что же будет дальше.

— Безопасности? Да он врет! – воскликнула Торк, дернувшись в путах. – Именно он хочет свергнуть императора и взойти на престол. И наследница ему живой не нужна!

Все пораженно застыли от этих обвинений, произнесенных вслух. Тишина повисла в камере, и присутствующие отвели взгляд от нас с генералом. Не знаю, на что Торк рассчитывала, говоря это. Я ей самой не была нужна живой. К чему эти обвинения? Думала, я заступлюсь после этого? Однако сказанное было беспрецедентно. Все все знали и понимали, но молчали.

— Ну что вы. Наоборот, я очень беспокоюсь о безопасности ее высочества, – мягко промолвил генерал, но от его голоса мурашки в панике забегали по телу. В интонации мужчины было что-то хищное, опасное.

Я с опаской покосилась на генерала, стараясь угадать, что он задумал. А дальше..

Наргар перевел на меня пристальный взгляд, слегка улыбнулся и медленно направился в мою сторону. Все присутствующие в комнате следили за каждым его шагом. Что генерал задумал? Мне пора спасаться бегством? Но мы же только что обсуждали мою безопасность и его интерес в ней.

Мужчина приблизился вплотную, гораздо ближе, чем позволяли приличия. Я почувствовала исходящее от него тепло, запах, который чувствовала совсем недавно от подушки.

Генерал потянулся и взял мою руку в свою. Его пальцы были горячими, обжигающими на ледяном воздухе подвала. Сегодня у присутствующих был день шока. Они бы повыпрыгивали из окон, лишь бы сбежать отсюда и не быть свидетелями происходящего, но окон в подвалах не было, поэтому все пытались слиться со стенами. А генерал поднес мою руку к своим губам и запечатлел на ней поцелуй.

Я ощутила прикосновение его губ с пугающей отчетливостью – мягкое, но властное. По руке от запястья до самого позвоночника пробежала горячая волна, заставив щеки залиться краской. Я замерла, не зная, как реагировать: то ли возмутиться, то ли.. позволить?

Интересно, а согласно этикету, он может меня касаться? Вроде как я наследница престола и выше его по положению, но Наргар тоже не последнее место занимает при дворе. По сути, он – второй после императора. Его пост очень высок, потому его величество и переживает. Значит, мы равны с ним по положению? Или нет?

Полагаю, на мое усмотрение остается то, может ли генерал касаться меня или нет. И я решила, что так оно и должно быть, и промолчала. И это принесло свои плоды.

Пленница, осознав, что мы заодно, решив, что генерал имеет на меня виды и так планирует взойти на престол, разразилась ругательствами. Она кричала, что я никчемная и генерал меня убьет сразу, как только это станет возможным. Что она ненавидит меня, что всегда мечтала, чтобы я умерла.

Ее голос визгом резал слух, но я смотрела на нее с ледяным спокойствием и чувствовала уже не злость, а отвращение. Кричала она и о том, что императору такая дочь не нужна и что это он покушался на мою жизнь ранее.

В общем, много чего она кричала. Генерал довел ее психологически и физически, а потом создал провокацию. Но думаю, даже она бы не сработала, если бы у Торк была надежда. Но чем больше она проводила времени в этой холодной допросной, тем больше понимала, что прошлого не вернуть, что никто за ней сюда не придет и за ошибки придется отвечать. Я видела, как угасал огонь в ее глазах, сменяясь животным ужасом.

— Пусть казнь будет публичной, а приговор подпишет император, – покосился на Цера генерал. Его голос звучал буднично, словно речь шла не о человеческой жизни, а о скучной формальности.

— Слушаюсь, господин, – склонил голову мужчина.

А Наргар, так и не отпустив мою руку, вывел прочь. Я знала всю историю Олеи, понимала виновность Торк и отца, и все же это было противно и мерзко. Я была под впечатлением.

И сложно сказать, от чего больше: от сквернословия женщины или от поцелуя генерала на моей руке, который я все еще ощущала на коже – жарким, почти осязаемым отпечатком. Вытащив свою руку из руки генерала, я направилась прочь по коридору.