Кровь императора

Сегодня на мне было белое платье с серебряной вышивкой по подолу и рукавам. Простое, но смотревшееся очень эффектно. На свету серебро вспыхивало, оттеняя белизну волос. Я посмотрела на свое отражение – тонкая талия, бледное лицо, огромные глаза. Хорошо.

Пусть видят во мне благословение.

В боковой зал я вошла в сопровождении Тени. Телохранитель прибежал ко мне еще в комнате генерала – едва проснулся и узнал о ночном происшествии. По мере моего рассказа глаза у него стали такие круглые, что я едва не рассмеялась, несмотря на головную боль. По всему было видно, что у мужчины стресс. И сейчас он боялся отходить от меня дальше чем на пять шагов, сверкая глазами по углам.

В зале было многолюдно.

Человек пятьдесят – все бедные, в поношенной одежде, жмутся друг к другу, оглядываются. Словно их сюда притащили против воли, а не они сами пришли.

— Зря вы решили выйти к ним, – хмуро сказал Тень, становясь у меня за спиной.

— С таким бравым охранником мне ничего не страшно, – покосилась я на него.

Ради генерала заговаривает зубы, чтобы подмочить репутацию? Или действительно есть серьезная опасность? С ним никогда не поймешь.

— Ваше высочество, вам поставить кресло? – стушевался чиновник, заметив, что мне некуда сесть.

— Не нужно, – отмахнулась я. – Много времени не займет.

Я шагнула вперед, и народ замер.

— Строиться в очередь, – скомандовала я.

Люди зашевелились, зашушукались, и через пару минут передо мной выстроилась ровная шеренга. Они приближались, смотрели со страхом и надеждой, а я всматривалась в каждого – в лица, в глаза, в ауру, которая открывалась моему дару.

С губ слетали короткие вердикты:

— Болен. К лекарю.

— Все хорошо.

— Проклят. Ищи шамана.

— Болен.

— Нормально.

Чаще всего с людьми было все хорошо. На многих оседала чужая злоба, но она, как грязь, смывалась под воздействием положительных эмоций. Со временем. Это не требовало вмешательства.

Некоторые просто притворялись. Подходили, старались вызвать жалость, а в глазах – холодный расчет. Просили денег, прикрываясь проклятиями. Таких стража выбрасывала за порог быстро и без жалости.

Но два случая меня зацепили.

Первая – девочка.

Лет одиннадцати, худая, с огромными глазами на бледном лице. Запястья тонкие, как спички, на руках синяки – старые, желтые, и свежие, лиловые. Она стояла, вжав голову в плечи, и даже не смотрела на меня – уставилась в пол, в какую-то точку между моими туфлями.

Родители – приемные, я поняла это по объяснениям. У них была своя орава детей – тоже худых, но не забитых. И женщина выталкивала вперед своих детей, чтобы я посмотрела, все ли с ними хорошо.

Внутри у меня все закипело. Злость обожгла изнутри, захотелось схватить этих родителей за шиворот и..

Я сдержалась.

— Все нормально. Следующие, – бросила я и уже еле слышно – своему охраннику: – Пусть приведут приемную дочь этой семьи. Так, чтобы никто не узнал.

— Мы должны.. – опасливо покосился на меня Тень.

— Предложить ей пойти. Денег пообещай. Скажи, я хочу ее видеть.

— Она не поверит, – заупрямился охранник.

— Пусть вырубят и принесут. – Я повернулась к нему. – Вот только не прикидывайся невинной овечкой. У тебя обширный.. опыт.

Он дернул щекой.

— Такого еще нет.

— Не благодари, – улыбнулась я.

Второй случай был с парнишкой.

Лет семнадцати, светловолосый, с голубыми глазами. Красивый, даже слишком. Он с трудом стоял, пошатываясь, опираясь на отца, и я сразу почувствовала его силу.

Шаман. И с хорошим даром. Но его жизнь пожирал призрак.

Он пил ее, каплю за каплей, и парень таял на глазах. Щеки ввалились, под глазами – синие круги, дыхание прерывистое. Он не знал. Не умел защищаться. Просто жил и медленно умирал.

— Ваше высочество, умоляю, спасите сына! – Отец рухнул на колени, парень едва устоял один. – Он тает на глазах..

Парень пытался оттащить его, но сил не было. Только беспомощно шептал:

— Нет на мне проклятия..

— Есть, – порадовала его я.

Парень застыл, потрясенно глядя на меня. Отец заплакал – тихо, сжимая кулаки и шмыгая носом. Для их семьи, без денег, без связей, это был приговор.

— С твоего сына снимут проклятие, – сказала я твердо. – Но он пойдет служить во дворец. Он шаман, большая редкость. Отдашь мне сына – он будет жить.

Народ зашептался. Завистливые взгляды упали на старика. А кто-то прижал детей ближе, подальше от принцессы. Не каждый был готов отдать своего ребенка. Пусть и почти взрослого.

— Отец не справится без меня, – испуганно взглянул на меня парень.

— Без обучения ты не жилец, – ответила я. – А во дворце платят жалованье. Пусть и небольшое, пока учишься.

Я покосилась на отца, намекая парню. Надеюсь, не дурак.

И он не подвел.

В глазах юноши мелькнуло понимание. Жалованье. Деньги. Помощь отцу. Он просчитал все за секунду – и сам шагнул вперед.

Тень тут же вырос перед ним, закрывая меня собой.

— Не приближаться, – отрубил он сухим голосом. – Иди к чиновнику. Тебя проводят к придворному шаману.

— Спасибо, ваше высочество, – склонил голову парень.

Отец обнял его – и отошел, вытирая слезы. Им предстояло прощаться, а мне – заканчивать осмотр.

Последние люди тянулись ко мне, надеясь сами не зная на что. А я смотрела, смотрела, смотрела, пока голова не пошла кругом.

Наконец, зал опустел.

Я вышла на свежий воздух, вдохнула полной грудью, чувствуя, как ветер треплет волосы, и сразу наткнулась на пристальный взгляд Тени.

— Что-то не так? – вскинула я бровь.

— Ваш подданный радуется, – склонил голову охранник, и в уголках его губ таилась улыбка. – Что ее высочество добрая и жалостливая.

— Не рассчитывай, – зашипела я на него.

— Как скажете, – не сдержал улыбки мужчина.

— Ты меня раздражаешь, – сказала я. – Тебя можно как-то заменить?

— Для вашего высочества все, что угодно. – Тень прижал руку к сердцу. – Но я лучший из людей генерала.

Как есть издевается.

— Надеюсь, ты себя не переоцениваешь, – проскрипела я.

А что было еще сказать? Да, Тень – та еще личность, но жить хочется, а он и правда лучший. Но признавать это вслух я не собиралась. Мужчина, словно читая мои мысли, лучился довольством – от его самодовольной улыбки у меня оскомина на лице появлялась.

Однако день сегодня был богат на сюрпризы. Едва заканчивалось одно – начиналось другое. Не успела я отправиться на завтрак, как меня нашла Уита и, нервно теребя край платья, передала просьбу генерала подойти к нему в допросные.