Страница 9 из 20
Глава 5. Смотри на меня, когда я умираю
Олег прислал первые фото через два дня.
Четырнадцать штук. В папке с паролем. В сообщении была только ссылка и короткое: «Работаем. Не вскрывайте на домашнем вайфае».
Я сидела в сквере на скамейке. Холодно. Ветер дул в спину так, что куртка надувалась пузырём. Но я не могла ждать. Открыла на телефоне, не переходя в вайфай — по мобильной сети.
Первое фото: Антон выходит из подъезда на Ленинском. В том самом пальто, которое я чистила щёткой месяц назад. Он улыбается. В руках — стакан с кофе. Наверное, из той самой «Азбуки вкуса».
Второе: Анна рядом. Волосы распущены, на ней его пиджак — мой муж отдал ей свой пиджак, тот самый, в котором я зашивала подкладку. Она смеётся, запрокинув голову. Он смотрит на неё как на чудо.
Третье: они целуются. На улице. Среди бела дня. Даже не оглядываясь.
Четвёртое: садятся в такси. Он держит её за руку. Пальцы переплетены.
Дальше — подборка из их прогулок. Кофейни, парки, снова подъезд. Я смотрела на каждое фото по минуте. Искала детали. Его нос красный от холода. Её сапоги — те самые, за тринадцать тысяч. На одном из фото он поправляет ей воротник. Так же, как когда-то поправлял мне.
Помню.
Первый год. Мы идём по набережной, ветер, он останавливается, поворачивает меня к себе, поднимает воротник моего пальто и говорит: «Замерзнешь, волшебница».
Сейчас он делает то же самое. Но с другой.
Я закрыла папку. Убрала телефон в карман. Посмотрела на голые деревья. Вороны сидели на ветках, нахохленные, злые. Одна каркнула. Я подумала: это я.
Ворона. Которая не улетает, потому что некуда. Которая сидит на холодной ветке и ждёт, когда падальщики начнут пир.
Я встала со скамейки. Ноги затекли. Сделала несколько шагов. Потом села обратно.
Потому что поняла: я не чувствую боли.
Вообще.
Никогда в жизни я не думала, что настанет день, когда я буду смотреть на фото мужа с любовницей и чувствовать... что? Злорадство? Облегчение? Пустоту?
Да, пустоту. Тупую, ватную, как будто кто-то выскреб меня изнутри ложкой.
И в этой пустоте рождался план.
Вера Павловна сказала: «Начните собирать деньги наличными». Я начала.
Каждый поход в магазин превращался в ритуал. Я брала список на три тысячи, на кассе просила пробить на пять. Две тысячи — в карман. Потом заходила в аптеку, покупала витамины — ещё пятьсот. В хозяйственном — тряпки для мытья окон — ещё триста.
За неделю я накопила двадцать две тысячи.
Он не замечал. Он вообще перестал замечать что-либо, кроме своего телефона.
Кстати о телефоне.
Пункт шестой плана: «Установите контроль над его гаджетами, если возможно. Лучше всего — зайти в его облачный аккаунт и включить синхронизацию фото и сообщений».
Я сделала это в субботу утром, пока он спал.
Он не разблокировал телефон — я не могла взять его, потому что он спал на животе, подмяв под себя. Но его ноутбук лежал на столе.
Я открыла браузер. Он был залогинен в Google. Я зашла в аккаунт. Включила синхронизацию всех устройств. Через полчаса после того, как он проснётся и возьмёт телефон в руки, все его новые фото и сообщения начнут дублироваться в облако.
То есть — ко мне.
Я знала, что это незаконно. Вера Павловна потом выпорет меня, но сказала на берегу: «Если вы сделаете это без меня — я не смогу использовать это в суде. Но вы сможете использовать это в переговорах».
Переговоры.
Ударить так, чтобы он не встал.
Я закрыла ноутбук. Заварила кофе. Поставила чашку ему на тумбочку. Когда он проснулся, я сидела с книгой и пила чай.
— Ты ангел, — сказал он, глядя на чашку. — Я люблю тебя.
— И я тебя, — ответила я, переворачивая страницу.
Я читала книгу. Не помню какую. Какую-то фигню из его библиотеки, про бизнес. Слова складывались в строчки, строчки — в абзацы, но смысл ускользал. Я думала о другом.
Скоро он проснётся окончательно. Возьмёт телефон. И с этого момента всё, что он делает, будет под колпаком.
Интересно, он напишет ей сегодня? Напишет.
«Как спалось, малыш?»
«Сладко. А тебе?»
«Отлично. Она встала в 7, сделала кофе. Даже не подозревает».
Я знала этот диалог. Я уже прочитала сотни таких в его переписке. Они повторялись как мантра. Утро, кофе, она, она, она.
Я закрыла книгу. Встала. Пошла чистить зубы.
В зеркале отражалась женщина с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. На ней была футболка с надписью «Wife material» — купила на смех, давно. Сейчас это выглядело как насмешка.
Я смыла пасту. Нанесла крем. Увлажняющий, дорогой. Он купил его месяц назад — «Ты что, не пользуешься?». Я не пользовалась. Экономила.
Дура.
Экономила на себе, чтобы он тратил на другую.
В понедельник Олег прислал видео.
Оно длилось три минуты. Антон и Анна входят в подъезд. Она смеётся, прижимается к нему. Он открывает дверь ключом. Потом — пауза. Слышен звук поцелуя. Потом — шаги на лестнице.
Видео было снято с машины, стоящей напротив. Олег сидел в ней четыре часа. Он написал: «Они там ночевали. Я записал, когда заходили и когда выходили. Выходили утром в 9:15».
Приложение к видео — таймкоды. Дата, время. Всё чётко.
Я пересмотрела видео раз пять. Потом скачала, зашифровала, отправила Вере Павловне.
Она ответила: «Теперь у нас есть основа для развода по вине мужа. Я готовлю иск. Вы готовьтесь к тому, что он будет отпираться».
— Как он может отпереться? — спросила я голосом в пустоту. — Здесь же всё есть.
Но я знала. Он скажет, что это не он. Что видео подделано. Что Анна — его клиентка, просто обсуждали интерьер.
А может, не будет отпираться. Может, плюнет и скажет: «Да, я такой. И что?»
И что?
Я сидела на работе у Олега — он разрешил приехать, чтобы забрать оригиналы. Его «офис» был в полуподвале на окраине. Пахло сыростью и перегаром. На стенах — карты Москвы с красными метками. На столе — пепельница, забитая бычками.
— Вы держитесь? — спросил он.
— Держусь.
— Плохо выглядите.
— Спасибо за комплимент.
Олег хмыкнул. Достал из сейфа флешку.
— Здесь всё. Видео высокой чёткости, фотки, даже аудио — они болтали у подъезда, я записал. Там она говорит: «Когда ты скажешь ей?». А он: «Скоро. Процесс запущен».
— Какой процесс? — спросила я.
— Хотите послушать?
Он включил диктофон.
Помехи, шум улицы, потом голос Анны — высокий, чуть капризный:
— Ты обещал. Я устала ждать.
Голос Антона: