Страница 6 из 20
Я повторила про себя. Записала в телефон.
— Ещё что-то?
Лена покопалась в сумке, достала флешку.
— Здесь всё. Выписки, договоры, даже скрины переписки, которые он не удалил с рабочего компьютера. Там... там он обсуждает с Анной, как развестись со мной. Но чтобы я не получила ничего.
— Как?
— Хотят переписать бизнес на его мать. За месяц до развода. Чтобы суд не мог поделить активы, потому что формально они принадлежат не ему.
Я закрыла глаза. Мать. Его мать, которая всегда говорила мне в лицо: «Ты недостойна моего сына». Которая требовала, чтобы я стирала его вещи при шестидесяти градусах, потому что «у сыночка аллергия на порошок». Которая плакала на каждой семейной встрече, что я не могу родить внука.
И она помогала ему прятать деньги.
— Флешка моя, — сказала я.
— Да. Но ты обещала моё имя...
— Твоего имени нигде не будет. Всё, что ты дала, — это документы, которые я могла найти сама. Я их якобы нашла.
Лена кивнула. Встала.
— Тома... мне жаль.
— Мне тоже. Сейчас уже не важно.
Она хотела обнять меня. Я отстранилась.
— Деньги я переведу сегодня вечером. Спасибо за сотрудничество.
«Спасибо за сотрудничество». Как будто речь шла о бизнес-сделке. А не о том, что моя лучшая подруга трахала моего мужа два года назад, молчала, а теперь продала его за пятьдесят тысяч.
Я шла домой пешком.
Сорок минут. Навигатор показывал прямой маршрут, но я свернула в переулки. Мне нужно было время. Чтобы переварить.
Он спал с Леной.
Лена.
Та самая, которая говорила мне: «Ты слишком хороша для него». Которая плакала вместе со мной, когда у меня случился выкидыш. Которая клялась, что я её «самая близкая подруга».
Интересно, она думала о моём горе, когда он входил в неё на корпоративе? Или ей было всё равно?
Я остановилась у витрины закрытого магазина. В стекле отражалась женщина. Тёмные волосы растрёпаны, кожаная куртка, лицо, как у зомби. Она смотрела на меня пустыми глазами.
— Ты ещё кто? — спросила я её.
Она не ответила.
Я достала телефон. Открыла контакт «Мама». Мама умерла три года назад. Рак. Я сидела у её постели, держала за руку, а она сказала: «Тома, не будь тряпкой. Любовь — это не жертва. Это ресурс. Если человек не даёт тебе ресурс — уходи».
Я тогда обиделась. Подумала — мама просто старенькая, не понимает нашей любви.
Теперь я понимала.
Всё понимала.
Но было поздно.
Я написала маме сообщение — в никуда, в абонента, который не прочитает. «Я больше не тряпка».
И пошла домой.
Дома он смотрел футбол. На столе — пустая бутылка пива, чипсы, его ноги на журнальном столике, носки дырявые. Те самые, которые я просила выбросить месяц назад.
— Привет, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Где была?
— Гуляла.
— Понятно.
Он не спросил с кем. Не спросил, почему я красная. Не спросил, почему от меня пахнет холодом и предательством.
Я прошла в спальню. Села на кровать. Открыла ноутбук.
План ликвидации, пункт четвёртый: «Соберите доказательную базу. Фото, видео, свидетельские показания, документы. Заверьте у нотариуса всё, что можно. И ни в коем случае не показывайте мужу, пока не будете готовы ударить».
Я вставила флешку. Файлы загрузились. Договоры, выписки, переписка.
Скрины переписки с Анной были особенно вкусными.
«Она не догадывается?» — спрашивала Анна.
«Нет. Она верит каждому моему слову» — отвечал он.
«Бедная. Жалко её».
«Не жалей. Она заслужила. Третий выкидыш был из-за того, что она не слушала врачей».
Я прочитала это три раза.
«Третий выкидыш был из-за неё».
Он обвинил меня в том, что я потеряла ребёнка.
Нашего ребёнка.
Которого я хотела больше жизни.
Которого я хоронила в туалете съёмной квартиры, пока он пил в баре с коллегами.
Которого он назвал «эмбрионом», когда врач сказала, что надежды нет.
И теперь он писал своей любовнице, что я заслужила.
Я закрыла ноутбук.
Встала.
Вышла в гостиную.
Он зевнул, потянулся.
— Ты чего?
— Так, — сказала я. — Смотрю на тебя.
— Нравится?
— Очень.
Я подошла, села ему на колени. Обняла за шею. Поцеловала в губы.
Он удивился, но ответил.
— Что за страсть? — спросил он, отстраняясь.
— Просто люблю тебя.
Я улыбнулась.
А внутри меня кто-то маленький, ещё не родившийся, кричал от ужаса. Потому что то, что я собиралась сделать, не укладывалось в понятие «любовь».
Это была месть.
Холодная. Точная. Рафинированная, как сахар, который я перестала класть в кофе.
Пункт пятый: «Начните действовать, когда боль превратится в инструмент. Если вы всё ещё чувствуете — вы не готовы. Чувства делают ошибки. Холод — никогда».
Я была готова.
Как никогда.
Он уснул у меня на плече под звуки футбола. Я гладила его по голове и думала о том, что завтра утром я запишусь к адвокату.
Той самой — «семейный киллер».
С её сайта.
Я даже знала, что скажу: «Мне нужно забрать всё. Всё, что он заработал. Всё, что он скрыл. И то, что он даже не подозревает, что потерял».
Пульс успокоился. Дыхание выровнялось.
Я была в своей стихии.
Ледяной.