Страница 12 из 20
Я осталась одна.
Стояла посередине комнаты и чувствовала, как дрожат колени. Адреналин уходил, оставляя послевкусие — металлическое, горькое.
Я сказала ему. Я сделала это.
Теперь пути назад нет.
Он не вернулся ночевать.
Я не спала. Сидела на кухне, пила чай и смотрела в окно. На улице было темно. Фонари моргали. Где-то лаяла собака. Обычная ночь. А внутри у меня — тишина.
Зазвонил телефон. Номер незнакомый.
— Тома? Это мама Антона.
Я не удивилась. Знала, что она позвонит. Он нажаловался.
— Да.
— Как ты могла? — её голос дрожал от злости. — Он — твой муж. Отец твоих нерождённых детей...
Я замерла.
Она сказала это. «Отец твоих нерождённых детей».
Значит, он рассказал ей. И она использовала это как оружие.
— Не смей, — сказала я тихо. — Не смей говорить о моих детях.
— А что? Это правда. Ты не смогла родить, теперь хочешь разрушить его жизнь?
Я сжала телефон так, что побелели костяшки.
— Ваш сын тратил деньги семьи на любовницу. Ваш сын планировал переписать бизнес на вас, чтобы лишить меня доли. Вы обе эти недели обсуждали, как меня выкинуть на улицу. Скажите, — я сделала паузу, — сколько вы взяли переводов? Миллион? Полтора?
Она молчала.
— Я подала в суд. На возврат этих денег. Ваш сын будет выплачивать мне их с процентами. И вам, возможно, тоже придётся отвечать, если докажут соучастие.
— Ты не посмеешь, — повторила она.
— Вы уже говорили.
Я отключила звонок.
Руки дрожали. Я поставила кружку на стол, но промахнулась — кружка упала, разбилась, чай разлился по полу.
Я смотрела на осколки. Один, другой, третий. Как моя жизнь.
Но нет. Жизнь не разбилась. Она просто сменила форму. Из чашки, в которую наливали обжигающе горячий чай, я превратилась в осколки. А осколками можно порезаться.
Я собрала их. Аккуратно, не порезав пальцы.
Это была метафора. Я, наверное, становлюсь слишком пафосной.
Или просто устала.
Утром я проснулась от того, что в дверь позвонили.
Два коротких, один длинный.
Я открыла. На пороге стояла Лена.
— Я слышала, — сказала она. — Он всем в офисе рассказал, что ты подала на развод. Говорит, ты психопатка и хочешь его разорить.
— Пусть говорит.
Лена вошла. Сняла пальто. Села на стул.
— Ты как?
— В порядке.
— Не похоже.
Я посмотрела на неё. Подруга. Предательница. Информатор. Все в одном лице.
— Лен, — сказала я. — Я знаю.
— Что?
— Про тебя и Антона. Два года назад. Ты рассказала мне про него, но не рассказала про себя.
Она опустила глаза.
— Прости.
— Зачем ты это сделала?
— Я была пьяна. И... мне казалось, что он ко мне неравнодушен. Он флиртовал. Весь вечер. Я повелась.
— Ты спала с мужем подруги.
— Да. — Лена подняла глаза. В них стояли слёзы. — И я жалею об этом каждый день. Поэтому, когда ты попросила помочь... я согласилась. Из чувства вины.
Я смотрела на неё. Восемь лет дружбы. Свадьба, выкидыши, поддержка. И это.
— Спасибо за помощь, — сказала я. — Но дружить мы больше не будем.
Лена кивнула. Встала.
— Я понимаю.
— Деньги я перевела. Всё честно.
— Не нужны мне твои деньги.
Она надела пальто. У двери остановилась.
— Тома, знаешь... Он тебя не заслужил. Никто из нас.
Я не ответила. Дверь закрылась.
Я осталась одна. Снова.
В зеркале прихожей отражалась женщина с опухшими глазами, но прямой спиной.
— Ты справишься, — сказала я ей.
Она кивнула.