Страница 13 из 20
Глава 7. Судебный вальс
Заседание назначили на вторник, 10 утра.
Я приехала за час. Стояла у здания суда — серой бетонной коробки, похожей на гараж, который зачем-то облицевали плиткой. Ветер срывал с деревьев последние листья, швырял их в прохожих. Я поймала один. Кленовый, жёлтый, с чёрными точками — похож на ладонь с трупными пятнами.
Суеверие? Нет. Просто настроение.
Вера Павловна подошла без пяти десять. В сером пальто, с кожаной папкой под мышкой.
— Вы готовы?
— Нет.
— Правильно. Тот, кто думает, что готов, — врёт.
Она толкнула дверь. Я вошла.
Внутри пахло дешёвым освежителем и усталостью. Люди сидели на пластиковых стульях, кто-то плакал, кто-то злился, кто-то тупо листал телефон. Я подумала: все эти люди когда-то любили. Целовались. Строили планы. А теперь сидят в коридоре суда и делят пылесос.
Мы поднялись на третий этаж. Зал был маленьким — пять рядов скамеек, стол для судьи, флаг. Как в школе на линейке, только вместо директора — женщина в мантии.
Он сидел на скамейке слева. Рядом — адвокат. Дорогой костюм, золотая ручка, взгляд хищника. Сам Антон выглядел так, будто не спал неделю. Красные глаза, небритый, галстук кривой — тот самый, который я подарила ему на годовщину. Синий в полоску. «Ты будешь самым стильным на переговорах», — сказала я тогда.
Он будет самым стильным на разводе.
Наши взгляды встретились. Его — ненависть. Моя — пустота. Ничего личного, бизнес.
Он отвернулся первым.
— Встать, суд идёт! — гаркнула секретарша.
Судья оказалась женщиной лет пятидесяти, с короткой стрижкой и тяжёлыми серьгами. Она посмотрела на нас поверх очков.
— Стороны — представились.
Вера Павловна встала: «Истец — Томашина Вера? — поправила меня. — Томашина Татьяна Сергеевна». Я кивнула.
Адвокат Антона: «Ответчик — Томашин Антон Викторович. Я — адвокат Крюков».
Судья пролистала дело.
— Исковые требования: расторжение брака, раздел имущества, признание сделок недействительными, алименты на содержание супруги, компенсация морального вреда. Истец, вы подтверждаете?
Вера Павловна встала.
— Подтверждаю. Брак между моей доверительницей и ответчиком фактически распался. Причина — систематическое нарушение супружеского долга со стороны ответчика, а именно — измена, сокрытие доходов, вывод активов в пользу третьих лиц.
— Ответчик, ваша позиция?
Адвокат Крюков неспешно поднялся. Хрустнул пальцами — нарочито, для эффекта.
— Брак не распался. У сторон были бытовые разногласия, но истец приняла решение подать на развод необдуманно, под влиянием эмоций. Измена, о которой идёт речь, не доказана. Вывод активов — бизнес-процессы, не имеющие отношения к семье. Компенсация морального вреда — абсурд, поскольку истец не работает и содержится мужем.
Я слушала и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное. Не гнев — он уже выгорел. Что-то другое. Решимость.
Вера Павловна открыла папку.
— Ваша честь, прошу приобщить к делу доказательства измены. Фотографии, видео, показания свидетеля. А также документы о выводе активов — переводы на имя Елены Семёновой, матери ответчика, и на имя Анны Яблоковой.
Судья взяла папку. Листала. Медленно.
— Видеозапись — где ответчик с неизвестной женщиной заходит в подъезд. Дата и время зафиксированы.
— Это моя клиентка, — вставил адвокат Антона. — Обсуждали интерьер.
Вера Павловна улыбнулась. Холодно.
— В подъезде? В десять вечера? С поцелуями?
— Взаимодействие носило дружеский характер.
— Ваша честь, — Вера Павловна повернулась к судье. — У нас есть аудиозапись, где ответчик обсуждает с Анной Яблоковой план по выводу активов. В том числе фраза: «Мама согласилась переписать на себя активы. Останется только подать на развод и забрать квартиру».
Судья подняла бровь.
— Ответчик, комментарии?
Антон вскочил. Его адвокат потянул за рукав, но он вырвался.
— Это подстава! Она всё подстроила! Лена — её подруга, они сговорились!
— Успокойтесь, — осадила судья. — Сядьте.
Он сел. Дышал тяжело, как загнанный зверь.
Судья сняла очки, протёрла их.
— Дело сложное. Назначаю следующее заседание через две недели. Сторонам — предоставить дополнительные доказательства. Истцу — обосновать алименты на содержание. Ответчику — опровергнуть видео и аудио, если сможете.
Она постучала молоточком.
— Заседание закрыто.
Мы вышли в коридор.
Вера Павловна улыбалась.
— Первый раунд за нами. Он нервничает. Это хорошо.
— Он сказал, что я подставила Лену.
— Он будет говорить что угодно. Ваша задача — молчать и не реагировать.
Из зала вышел Антон с адвокатом. Адвокат что-то шептал ему на ухо. Антон посмотрел на меня. В его глазах было что-то, чего я раньше не видела. Страх.
— Ты пожалеешь, — сказал он. Тихо, чтобы никто не слышал.
— Уже жалею, — ответила я. — Что потратила на тебя восемь лет.
Он хотел ответить, но адвокат увёл его.
Вера Павловна похлопала меня по плечу.
— Домой поедете?
— Да.
— Выспитесь. Две недели у нас есть. Я подготовлю новые документы.
Я кивнула. Вышла на улицу.
Светило солнце. Низкое, ноябрьское, почти не греющее. Но оно светило. Я подставила лицо.
Две недели.
За это время может случиться всё что угодно.
Дома было тихо.
Антон не появлялся — видимо, жил у Анны или у мамы. Я не спрашивала. Мне было спокойно одной.
Я прошла на кухню. Включила чайник. Заварила зелёный чай — без сахара, без всего. Села у окна.
Перед глазами всё ещё стояло его лицо в зале суда. Такое растерянное. Таким я его не видела никогда. Даже когда у нас случился первый выкидыш, и я лежала в больнице, а он пришёл с цветами — он был растерян, но не так. Та растерянность была живой. Эта — как у зомби.
Он не ожидал, что я ударю первой.
Никто не ожидает.
Я допила чай. Поставила кружку. Взяла телефон.
Сообщение от неизвестного номера: «Вы Татьяна? Это Анна. Муж вашей любовницы? Ответьте».
Я замерла.
Анна. Та самая Анна Яблокова.
Она пишет мне.
Я открыла сообщение. Пальцы не дрожали — это важно. Они не дрожали.
«Да, это я. Слушаю».
Ответ пришёл через минуту.
«Я хочу встретиться. Рассказать правду. Не ту, которую вы знаете. Другую».
Интересно.
Какую ещё правду? О том, что он обещал ей жениться? О том, что она беременна? О том, что он говорил обо мне гадости?
Я написала: «Зачем вам это?»