Истинная

Глава 13



Мелек

Я бросил сумку на диван и открыл ее, закинув еще кое-что к болтающимся внутри нутри-сферам. Шприц-тюбики с адреналином, витаминные сыворотки, иглы и нити.

Смена Кэти закончилась не так давно, но в квартире уже было темно и тихо. Даже после панической атаки она упорно продолжала стоять за барной стойкой. Сама настояла на этом, так что я уступил. Каждую ночь я проверял, как она, мысленно предлагая свое плечо, чтобы поплакаться, если понадобится. И каждую ночь она встречала меня улыбкой, обретая все большую уверенность в тени моего присутствия.

Я снял с крючка у двери накидку — эту потрепанную вещь, ставшую моим постоянным спутником после инцидента в переулке. Что ж, я с радостью побуду мишенью для охоты, если это отвлечет внимание от Кэти и Грейс.

Со скрипом входной двери она прошептала мое имя.

— Мелек.

Пульс участился, хотя я развернулся в замедленной съемке. Кэти стояла в центре гостиной. Она обнимала себя за плечи, потирая руки.

— Кошмар приснился?

— Нет. Просто не спится. — Взгляд ее упал на пол, и она переступила с пятки на носок. — Ты, эм, куда-то собираешься?

Сердце словно подернулось коркой льда, который проникал глубоко в каждую камеру, делая этот подлатанный орган слишком хрупким. И все же он гнал по артериям жидкую надежду.

Какой бы ненадежной ни казалась наша связь поначалу, теперь она гудела между нами с такой силой, что я ощущал вибрацию каждый раз, когда приближался к ней. И она просто не могла этого не замечать. Я видел это по тому, как она стала искать моих прикосновений, прислоняясь головой к моей груди, когда смеялась над моими дурацкими шутками.

К черту все.

Пора снимать эти белые одежды, за которыми я прятался, слой за слоем, обнажая свои черные кости. После всего, через что прошла Кэти, меньшее, что я мог сделать, — это показать ей, какой я, Мелек, на самом деле, пока все не зашло слишком далеко. А оно зайдет, потому что мое сопротивление стремительно таяло.

— Если хочешь узнать, придется надеть накидку и обуться.

Она помедлила секунду, вскинув на меня взгляд исподлобья, затем кивнула.

— Дай мне минутку.

Минуткой дело не обошлось, но в конце концов она вернулась одетой. Тяжелая ткань капюшона тщетно пыталась скрыть ее красоту.

Мы спустились по лестнице и вышли через заднюю дверь. Воздух в это время суток стоял густой и сладкий.

— Идем.

Кэти даже не посмотрела на мою протянутую руку. Она взяла ее не глядя, будто ей хватало тепла моего тела, чтобы безошибочно ее найти.

— Разве это не опасно?

— Навстречу никто не попадется, все обходят это место стороной. А у тех, кто не обходит, на счету может оказаться побольше кредитов, чем у меня.

С сумкой в одной руке и со своей парой в другой я вел ее по узким улочкам. Вскоре шлейф рыночных специй растаял, сменившись чем-то едким и режущим глаза.

С каждым шагом ладонь моя становилась все более влажной, и я несколько раз перехватывал ее руку.

— Помнишь тот вечер, когда ты спросила, что я за мужчина? Назвала «Брот Аднак» моей семьей и все такое?

Она вскинула свободную руку и закрыла лицо.

— Не напоминай. Мне жутко стыдно за те слова.

Я остановился и поглядел на нее. Губы ныли от желания прикоснуться к ее губам хоть один раз. Пряди ее светло-каштановых волос спадали на плечо, отливая серым в фиолетовой атмосфере Одхейма. Но ее зрачки словно впитывали свет, отражая его в нескольких оттенках голубого.

— Я хочу, чтобы ты кое-что узнала обо мне. И это не самая приятная правда. Хорошо?

Она тяжело сглотнула, но кивнула.

— Хорошо.

Я снова увлек ее за собой. Вонь от рвоты и испражнений вскоре стала невыносимой. Глаза заметались в поисках источника, а легкие перехватило, когда они его нашли. Как и всегда.

Стена была вечным грязным пятном. Ряд за рядом, камень за камнем вдоль кирпичной стены выстраивались ветусианцы, угасая под величием Империи.

Истощенные тела.

Больной разум.

Давно покинутые души.

Даже в теплом мерцании Одхейма их кожа казалась землисто-серой, а разорванная форма была испачкана засохшей рвотой. Их хрипы и стоны пробирали до мозга костей, отдаваясь зудом в моем горле, словно мышечная память требовала, чтобы я к ним присоединился.

— Не пытайся заговорить с ними. — Я бросил сумку на землю и закрепил на руке несколько нутри-сфер. — Они половину времени все равно несут бессвязный бред.

Я толкнул первого.

— Проснись и поешь, брат.

Ветусианец вздрогнул и очнулся. Его глаза были преимущественно бледно-голубыми, с редкими зелеными крапинками. Он забормотал что-то невнятное, сквозь стиснутые зубы прорывались лишь нечленораздельные звуки.

Нутри-сфера быстро выскользнула из его дрожащих пальцев. Я бросился за ней, вытер и снова протянул мужчине, помогая ходуном ходящим рукам поднести еду ко рту.

Кэти застыла рядом с моей сумкой, будто слилась с этой пропитанной микробами землей.

Я продвигался вдоль торчков, схема всегда оставалась одинаковой: толкнуть, разбудить, покормить; толкнуть, разбудить, покормить. Иногда требовалось два толчка — смотря как давно они приняли дозу.

— Что с ними случилось?

— Они зависимы, — ответил я. — Двадцать один процент ветусианцев сидит на душа-пыли. И это официальная, прилизанная цифра. Я стараюсь приходить сюда, когда вы ложитесь спать. Приношу еду. Обрабатываю раны, если есть.

Кэти подошла ближе и опустилась на корточки перед одним из них, наклоняя голову и внимательно его разглядывая. Шрамы на его лице были от того, что он отключался и бился обо что-то острое. Проплешины на голове — выдирал волосы. Струпья на шее от расчесов во время ломок.

И я мысленно считал.

Три. Два. Один.

Она подняла на меня глаза. Поняла все сама.

— У них у всех двухцветные глаза, как у тебя.

— Помнишь ночь, когда ты сказала, что у меня красивые глаза? — Из груди вырвался горький смешок при воспоминании о ее словах. — Ну так вот, они сразу выдают во мне бывшего торчка. Восемь солнечных циклов назад я валялся точно так же, ходил под себя и даже не замечал этого.

Я тут же схватил последнюю нутри-сферу и отвернулся, не в силах вынести ее осуждения.