Страница 9 из 25
— Это лучшее, что было со мной за последние два года.
Он наклонился и поцеловал меня в шею — сначала в том месте, где держал рукой, потом ниже, к ключице. Его губы скользили по коже, и это вызывало мурашки. Это было как электричество. Как будто каждое прикосновение включало маленькую лампочку под моей кожей.
— Платон, — прошептала я, откидывая голову к стене, открывая ему больше доступа. — Будь медленнее. Не торопись.
Он посмотрел на меня с изумлением:
— Почему?
— Потому что это твой первый раз. И я хочу, чтобы ты запомнил каждую секунду.
Он поднял голову. В лунном свете его глаза блестели. Он явственно понимает, что сейчас его жизнь разделится на «до» и «после».
— Я уже всё запомнил, — сказал он. — Каждую мелочь, с той минуты, как ты вышла из такси.
Я провела пальцами по его щеке — по гладко выбритой коже, по жёсткой челюсти. Он такой молодой и такой взрослый одновременно.
— Иди на кровать, — сказала я. — И сними штаны.
Он не двинулся.
Стоял посреди моей комнаты, смотрел на меня, и в его глазах было не возбуждение — хотя и оно там было. Не страх — хотя без него не обошлось. Растерянность. Как у человека, который всю жизнь готовился к экзамену, а когда пришло время — забыл всё, включая собственное имя.
— Сними штаны, Платон, — повторила я тихо. — Или ты хочешь, чтобы я тебе помогла?
— Помоги, — выдохнул он.
Я подошла. Встала перед ним — так близко, что его колени почти касались моих бёдер. Запустила пальцы под резинку его штанов — серых, мягких. Потянула вниз.
Он не одел белья.
Член выскользнул из тесной ткани — твёрдый, длинный, уже готовый, даже до того, как я его коснулась. Платон втянул воздух сквозь зубы, когда резинка зацепилась за головку. Я помогла.
Теперь он стоял передо мной совершенно голый. Штаны упали на пол. Он не пытался их поднять. Не прикрывался. Смотрел на меня — и ждал.
Я смотрела в ответ. Позволила себе эту роскошь — рассматривать его. Тёмные волосы внизу живота, чуть более густые, чем дорожка к пупку. Длинный ствол — толстый, с хорошим обхватом, с веной, которая пульсировала в такт сердцу. Головка тёмно-розовая, уже влажная.
— У тебя красивое тело, — сказала я. — Всё в тебе красивое.
— Марина, — его голос сел, стал ниже. — Пожалуйста.
— Что «пожалуйста»? — Я провела пальцем по его ключице, спустилась на грудь, на живот. Обогнула член — специально, обманным движением, — прошлась по внутренней стороне бедра, где кожа тоньше и чувствительнее.
Он вздрогнул.
— Не дразни меня, — попросил он.
— А если я хочу?
— Тогда, — он схватил меня за запястье — резко, но не больно, — тогда я сделаю что-нибудь, о чём ты пожалеешь.
— Ты? — Я подняла бровь. — Что именно?
Он не ответил. Вместо этого притянул мою руку к своему члену. Вложил в ладонь. Сжал мои пальцы вокруг ствола.
— Я хочу, чтобы ты меня трогала, — сказал он. — Пожалуйста.
Эти слова. И в них — вся его девятнадцатилетняя правда. Он мог притворяться опасным. Мог играть в мужчину, который берёт что хочет. Но в постели, когда дело дошло до дела, он оказался просто мальчиком, который впервые просит женщину прикоснуться к нему.
И это было чертовски эротично.
Я сжала сильнее. Провела большим пальцем по головке — там, где выступила капля его естественной смазки. Платон выдохнул — громко, не сдерживаясь, так, что я испугалась, что Лариса услышит.
— Тише, — шепнула я. — Твои родители спят на этом же этаже.
— Я не могу...
— Можешь. — Я ускорила движение. Вверх-вниз, медленно, ритмично, чувствуя, как он становится жёстче с каждым моим касанием. — Нужно просто быть тихим. Справишься?
Он закусил губу и кивнул.
Я опустилась на колени.
Платон посмотрел на меня сверху — и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на панику.
— Что ты делаешь?
— То, что ты запомнишь на всю жизнь, — ответила я и взяла его в рот.
Он замер.
Я чувствовала, как напряглись мышцы его ягодиц — под моими ладонями, которыми я держала его. Как вздрогнул член, коснувшись моего нёба. Как его дыхание превратилось в короткие, рваные всхлипы.
Я всё делала медленно. Неспешно обводила головку языком, спускалась ниже, брала глубже — насколько могла. Он был не маленьким. Пришлось расслабить горло, дышать через нос, концентрироваться на ритме.
Одна его рука легла мне на затылок. Не давила. Просто лежала — как напоминание, что он здесь. Что он со мной.
— Марина, — прошептал он. — Я сейчас...
Я отстранилась. Встала. Вытерла губы тыльной стороной ладони.
— Не сейчас, — сказала я. — В первый раз я хочу, чтобы ты кончил внутри меня. А не в мой рот.
Он смотрел на меня так, будто я предложила ему миллион долларов.
— Ты уверена?
— Я бы не предлагала, если бы не была уверена.
Я сняла халат. Потом — сорочку, через голову. Осталась в одних тонких трусах — кружевных, цвета слоновой кости. Платон смотрел на моё тело так, будто видел женщину впервые в жизни.
Может, так и было. В его девятнадцать — возможно, он и правда никогда не видел взрослую женщину совсем голой. Не в порно. Не в картинках. А здесь — живьём, в лунном свет.
— Ты красивая, — сказал он тихо. — Очень красивая.
— Я знаю, — ответила я, потому что в тридцать восемь уже не надо притворяться застенчивой.
Я легла на кровать. Откинулась на подушки, раздвинула бёдра, сняла трусы — последнее, что между нами оставалось.
— Иди сюда, — позвала я.
Он лёг на меня. Сверху, тяжело — я не ожидала, что он такой тяжёлый. Его локти упёрлись по бокам от моей головы, бёдра вошли между моих, живот прижался к моему животу. Кожа к коже. Горячо и тесно.
— Теперь ты, — сказала я, направляя его член рукой. Чуть ниже. Ещё. Туда, где всё уже было влажно и открыто. — Медленно. Очень медленно.
Он вошёл.
Я замерла. Он замер.
Никто не двигался несколько секунд. Я чувствовала, как он наполняет меня — постепенно, дюйм за дюймом. Как растягиваются мышцы, принимая его. Как бьётся его пульс — там, внутри меня, в самом глубоком месте.
— Господи, — выдохнул он.
— Знаю, — я провела ладонями по его спине, вверх-вниз, успокаивая. — Знаю. Просто побудь внутри. Не двигайся. Привыкни к этому ощущению.
Он послушался. Лежал на мне, уткнувшись лицом в мою шею, и дышал — часто, горячо, обжигая кожу. Его член пульсировал внутри меня — или мне казалось? Может, это пульсировала я.
— А теперь, — сказала я через минуту, — медленно выйди. И так же медленно войди снова.