Страница 65 из 70
— Обследование. Кишку изнутри осматривают тонкой гибкой камерой, заодно берут маленькие кусочки ткани на анализ. Без этого, к сожалению, точный диагноз поставить нельзя. Зато, если обнаружат аденоматозные полипы, которые могут переродиться в раковые, сразу удалят. Вы даже не почувствуете.
— Значит, это не больно?
— Обычно делают под общим наркозом, — пояснил я. — В таком случае вы просто поспите. Процедура занимает минут двадцать–тридцать. Потом часик полежите и домой.
Кузьменко вздохнула, провела дрожащей ладонью по платку.
— Доктор, а если я не поеду? У меня корова, работа в столовой. Автобус туда раз в день, и не каждый…
Александра Ивановна, не поднимая глаз от записей, спокойно вставила категорическим голосом:
— На колоноскопию я тебя сама запишу, Зинаида, через ЦРБ. И с автобусом разберемся, не переживай. Ехать тебе надо, и точка. И не тяни!
— Александра Ивановна правильно говорит, — подтвердил я. — Не откладывайте. То, что у вас в кишке сейчас, само не пройдет.
— Ладно, — нехотя сказала женщина. — Поеду.
— Вот и хорошо. А пока, до обследования, нужна щадящая диета. Только, Зинаида Федоровна, не та, что из интернета, где от всего отказываются и сидят на одной гречке. Ерунда это.
— А как тогда питаться? — спросила женщина.
— Сначала о том, что нельзя. Никакого молока, если от него хуже. Потом уберите капусту, бобовые, сырой лук и чеснок, яблоки, потому что все это вызывает брожение и усиливает вздутие. Всякие отруби — тоже долой, потому что грубая нерастворимая клетчатка при воспаленной оболочке только усугубляет повреждение. Это как наждачкой по болячке водить, понятно?
— А что же можно? — уточнила она.
— Белый рис, картофель, вареные кабачки, морковь, нежирное мясо, рыбу, бананы. Овсянку на воде. Еда, в целом, должна быть простая и щадящая. Поврежденному кишечнику сейчас нужен покой, а не нагрузка. Будет полезно с утра натощак ложку облепихового масла.
Я также хотел было подсказать ей про таблетки от воспаления, но осекся. Без подтвержденного диагноза и без гастроэнтеролога такое не назначают. И уж тем более не мной, я тут официально не врач.
— После колоноскопии не уходите без рекомендаций гастроэнтеролога, — добавил я. — Назначат лечение, которое снимет воспаление. Без этого одна диета не справится.
— А до тех пор сама помогу, — тихо вставила Александра Ивановна, не отрываясь от книги. — С Ларисой переговорю.
— А еще вы говорили, что у меня гемоглобин низкий, — вспомнила Кузьменко. — Это с чем связано?
— С тем же, с чем и все остальное, — ответил я. — У вас анемия: гемоглобин снижен из-за хронической кровопотери. Купите в аптеке препарат железа и принимайте натощак, запивайте водой. Еще витамин С помогает железу усваиваться. А вот чаем запивать не нужно. И молоком тоже. Так хуже усвоится.
Александра Ивановна тут же занесла себе в тетрадь пометку, чтобы Лариса Степановна поставила это в направлении.
— Спасибо, Сергей Николаевич, — застенчиво поблагодарила Кузьменко, помолчала, после чего добавила: — А то свекровь говорит, что это все от нервов. Успокоишься, мол, и пройдет.
— Не пройдет, — твердо ответил я. — Стресс может усиливать симптомы, но причина сидит в самом органе. И лечить надо орган, а не нервы.
Кузьменко встала, одернула куртку и направилась к двери, но на пороге обернулась и дрожащим голосом спросила:
— Сергей Николаевич, правда это не рак?
Мысленно я вздохнул, потому что не имел права давать какие-то гарантии, но Кузьменко была из тех пациентов, которым важно верить в лучшее. Иначе она себе такого напридумывает, что и психосоматика может сработать.
Потому ответил твердо:
— Правда. Но на колоноскопию ехать нужно обязательно. И в ближайшие две недели. Не откладывайте. Гастроэнтеролог определит причину воспаления и выпишет лечение.
— Поеду, лишь бы направление дали.
— Дадим, — пообещала Александра Ивановна. — С Ларисой Степановной поговорю.
Дверь за пациенткой тихо закрылась, но сразу же снова распахнулась, и в кабинет бодро прошагала старушка, давно перевалившая за восьмой десяток.
Считав показания Системы сразу, я слушал бабушку вполуха, но не обрывал, потому что случай был тот самый, когда доброе слово и кошке приятно. Выслушать — уже полдела в исцелении.
— … а как заболит, сынок, так хоть на стену лезь. С затылка к виску тянет, будто гвоздь заколачивают.
— Давление высокое, — вынес вердикт я и кивнул Сашуле, чтобы записала. — Соль убираем совсем, Валентина Романовна, не спорьте. И «Каптоприл» под язык, если за двести перевалит. Кроме того…
Договорить я не успел, так как дверь комнаты грохнула о стену, и в проеме возникла раскрасневшаяся и запыхавшаяся тетя Нина.
— Сережа! — выпалила она. — Там приехали люди какие-то! На джипах! Главного требуют, тебя то есть!
— Кого там еще принесло… — начал было я ворчать, но тут мимо тети Нины протиснулся в кабинет Наиль.
Бледный не бледный, но какого-то нехорошего серого, цементного оттенка. Юрист обычно за словом в карман не лез, а тут помолчал секунд пять, прежде чем выдавить:
— Сергей Николаевич, там эти… Злые, короче, и настроены очень агрессивно.
— Кто «эти»?
— Ижевские, — выдохнул Наиль.
Глава 23
Старушка на кушетке притихла, а Александра Ивановна испуганно уставилась на меня. Про интересы ижевских она прекрасно знала, но ведь проблему решили? Тетя Нина, ссылаясь на информацию от влиятельного лидера марийской общины, говорила мне, что ижевские больше на санаторий не претендуют, причем сам Карасев лично якобы передал это как «великий секрет». И вот они тут.
Похоже, хреновое из тети Нины информбюро.
— Сидите здесь, — велел я Сашуле и старушке, накидывая куртку. — Пойду посмотрю, кого это к нам занесло.
Наиль увязался следом. В коридоре я придержал его за рукав.
— Позвони Чингизу, Наиль Русланович. Прямо сейчас. Скажи, как есть — мол, приехали ижевские, я вышел разговаривать. И послушай, что он ответит. Надо узнать, был ли он в курсе или нет. А если не был, то что намеревается сделать теперь, когда узнал. Ну и Михалычу пусть доложат. Вернулся же он из Южной Кореи?
— А вы, Сергей Николаевич? — кивнув, спросил Наиль.
— А я пока потяну время.