Страница 57 из 70
— Огурчики! — горестно схватилась за голову Алена Петровна и всхлипнула: — И патиссоны.
Я уже не знал, плакать мне или смеяться, просто отпустил ситуацию, понимая, что не смогу поднять руку на Валерию, а касаться ее лишний раз, чтобы обезвредить и выкинуть на площадку… было как-то брезгливо. Так что я решал отметелить Мишаню с его дружками, отобрать телефон и скрутить Валерию или…
Глядя на то, как Алена Петровна горюет над разбитыми банками, я вспомнил фотографию. Ту самую, единственную, на которой у меня была Белла с детьми и которую я тогда выпросил у Маруси. В прошлый раз эта же Валерия рвала ее на куски ровно с тем же выражением лица, с каким сейчас била чужие огурчики. Что фотография покойной жены, что соленья и варенья Алены Петровны — Валерии все равно, что ломать, лишь бы нанести максимальный ущерб и ударить побольнее.
Пока эта фурия бесновалась, уничтожая дачный урожай Алены Петровны, мужички попытались просочиться в квартиру. И как бы мне ни претило доводить дело до тяжелого конфликта с членовредительством…
Но нет, мужички были настроены решительно.
Коридор у меня узкий, в нем еще и сумки Алены Петровны валялись, и коробки с плиткой… В обычной драке такая обстановка только помешала бы, но сейчас она же меня и спасала, потому что навалиться разом эти товарищи никак не могли. Им приходилось лезть по одному, а это уже работало в мою пользу.
В общем, я был как триста спартанцев.
Один сунулся было ко мне, и я на автомате отправил его ударом под дых немного отдохнуть. Он сложился у порога и загородил проход.
Но это не стало преградой для остальных в попытке навести справедливость и оттяпать мою квартиру для Валерии. Они поперли на меня, равнодушно топча поверженного товарища. Он застонал, что лишь подзадорило остальных.
Один, долговязый, кинулся на меня с кулаками. Я зарядил ему ответным в челюсть, но мужик дернулся, и я попал в ухо. Судя по громкому крику, этим обстоятельством он был крайне недоволен. Для дополнительной иллюстрации, что я неправ, он тоже упал, как и первый. Причем неизящно и с грохотом.
— Сережа! У него нож! — закричала Алена Петровна.
Спасибо ей, я успел увернуться. Иначе мой нос стал бы наполовину короче. Нож прошел так близко, что я услышал, как рассекло ткань рукава.
От осознания того, чего избежал, я разозлился еще больше и уже не сдерживался, когда мужичок с ножом снова полез на меня. Отшатнулся вбок, насколько позволяли проклятые сумки, пропустил руку с лезвием мимо себя и ударил его локтем по запястью.
Нож звякнул о плитку. Мужик еще пытался нагнуться за ним, но это была тупая идея. Я поймал его за ворот, дернул на себя и впечатал лбом в косяк. Он обмяк и сполз по стене вниз.
Обернувшись, я увидел две остолбеневшие фигуры. Алена Петровна стояла, закрыв рот руками, и, подозреваю, уже прокляла тот день, когда я убедил ее поехать в санаторий. А может просто удивлялась, как во мне сочетались куртуазное аспирантство и свирепое рукомашество.
Валерия же просто отвесила челюсть и смотрела на меня неверящими глазами. Вся ее боевая поддержка была нейтрализована «алкашом Епиходовым», и что делать дальше ей было непонятно. Эмпатический модуль сдал ее с потрохами: все пошло не плану, и страх за то, что придется отвечать за слова и содеянное, начал забирать ее с головы до ног.
В этот момент с порога прогремел голос Гайнутдинова:
— Что здесь происходит⁈
Вовремя. Участковый, быстро оглядев поле боя, придавил ботинком нож, и тут за его спиной появилась знакомая бандитская рожа. Чингиз.
— Серый, живой? — озабоченно спросил он. Позади толпились его ребята, человек пять.
— Это кто? — спросил у меня Гайнутдинов.
— Друзья, — сказал я.
— Свои, командир, — покровительственно похлопал его по плечу Чингиз.
— Так, всем стоять, — сказал Гайнутдинов. — Никому не двигаться, нож не пинать. Наряд уже подъезжает…
Но тут его перебило истошное верещание Танюхи с лестницы:
— Епиходов! Тебя даже на минуту нельзя одного оставить!
Глава 20
Танюха элегантно протиснулась мимо Чингизовых ребят — все-таки работала моя схема, с прежними габаритами она бы такой маневр явно не провернула, — оглядела площадку, потом троих лежащих горе-захватчиков, нож под ботинком Гайнутдинова, мои руки и распоротый рукав, после чего, решительно уперев руки в боки, уставилась на меня.
— Серега, что за фигня? — рявкнула она, после чего переключилась на московскую гостью: — Алена Петровна, ну-ка пойдемте отсюда наверх, нечего вам тут стоять. У меня там борщ стынет.
И, бережно придерживая под локоть, повела Алену Петровну к лифту. Та, бросив на меня испуганный взгляд, безропотно пошла с Танюхой.
— Так, — неодобрительно сказал Гайнутдинов. — Остальным оставаться на местах!
Впрочем, Чингиз и его ребята всерьез к этому призыву не отнеслись и свалили на улицу, типа покурить.
Вскоре поднялся наряд, как участковый и обещал. В квартиру зашли двое молодых мужиков в форме с заметно недовольными лицами — ну и понятно почему: субботний вечер, а тут вызов.
— Проникновение, — начал лаконично перечислять Гайнутдинов. — Дверь вышиблена, вон косяк. Групповое. И вот это, — он показал глазами на пол, где под его ботинком лежал нож. — Это уже, ребята, не семейный скандал. Это статья. И не одна.
Один из лежащих, тот, что покрупнее, попробовал приподняться и заскулил:
— Да я вообще не при делах, начальник! Мимо проходил, меня позвали спросить…
Гайнутдинов ласково на него посмотрел и согласился:
— Мимо проходил, конечно. С ножом. А тут Епиходов под руку подвернулся. Позвал спросить. С кем не бывает… Угу.
Парализованная страхом перед неминуемой расплатой Валерия мялась у стены, потеряв дар речи, а я подумал, как хорошо, когда никто не визжит так, что закладывает уши.
Участковый ткнул пальцем в Мишаню:
— У этого телефон, он все записывал. Вещдок, так что изымаем.
Мишаня, похоже, растерялся, продолжая снимать все происходящее, пока один из мужиков в форме без церемоний не забрал у него аппарат, сунув его в пакет.
Вспомнилась народная мудрость про яму, которую не стоит рыть другому. Вот же как обернулось. Ведь они приехали снимать кино, в котором негодяй Епиходов вышвыривает беспомощную женщину-инвалида на лестницу. И вот это кино сработает в мою пользу: на записи прекрасно видно и выбитую ногой дверь, и нож, и троих здоровых мужиков, лезущих в квартиру. Да и угрозы все слышно.