Страница 56 из 70
— Да я вам свой халат дам и тапочки, — усмехнулась Танюха, — и ночнушка у меня есть, еще ненадеванная, с биркой даже.
— Да у меня же там таблетки и капли. Я же без них не могу, — виновато улыбнулась Алена Петровна.
В этот момент я открыл дверь и сказал:
— Заходите. Сейчас быстренько берите все, что надо. А я положу свои журналы, и идем к Татьяне.
— Я тогда пойду борщ подогреваться поставлю, — проворчала Танюха и торопливо утопала к себе наверх — начинать проявлять гостеприимство.
Мы вошли в квартиру. За дни моего отсутствия ремонт неплохо так продвинулся — сантехнику поменяли полностью, симпатичную плитку положили и в ванной, и в туалете. Сейчас доделывали ремонт на кухне.
Пристроив все сумки в коридоре, я полюбовался новым пластиковым окном на кухне и пошел положить журналы и полевые дневники в шкаф. Тащить все это добро в Морки было глупо, да и особо негде пока там хранить.
— Красиво у вас, Сережа, — сказала Алена Петровна, рассматривая мое жилище. — И стену одну кирпичную сделали. Стиль лофт называется. Я такое у знакомых видела, но они сейчас в Германию уехали.
— Угу, — усмехнулся я, вспомнив Танюхин фокус с дрелью, и продолжил складывать бумаги на антресоль.
— А ведь Татьяна к вам неравнодушна, — сказала вдруг Алена Петровна, и от неожиданности я чуть не сверзился с табуретки, на которой в данный момент стоял.
— Это соседка. Мы приятельствуем, — буркнул я, чтобы отмести все гнусные инсинуации в мой адрес.
— Вы-то да, — согласилась Алена Петровна и углубилась в сумку, больше не добавив ничего. Намек повис в воздухе.
А я изрядно напрягся. Я привык доверять словам Беллы. Да и ее подруги: Симочка, Надя и та же Алена Петровна, — были под стать ей, мудрые и толковые. И я иногда мог с ними советоваться. Поэтому к словам Алены Петровны отнесся внимательно. И меня это насторожило.
Надо что-то делать. Если все действительно так. Не хотелось бы хорошие товарищеские отношения переводить в другой разряд, да к тому же это маловероятно.
Больше мы к этому вопросу не возвращались.
Быстро справиться не вышло — Алена Петровна не знала, что придется ночевать в Казани, и какие-то очень нужные ей вещи запихала куда-то, а вот куда конкретно — забыла. Пришлось перебирать практически все сумки, а потом запихивать все обратно, а оно обратно уже не влезало.
Пока она там возилась, я позвонил по Танюхиному совету родителям и сказал, что проездом в Казани и завтра заскочу позавтракать, и что со мной будет коллега. Ну а как я еще мог им представить Алену Петровну в телефонном разговоре? Конечно, коллега, ведь она будет работать в санатории, где работаю и я.
Только закончил разговаривать с отцом, как позвонил Чингиз:
— Дарова, брателло! — закричал он в трубку. — Слушай, ты сейчас где?
— Привет, Чина, — ответил я. — Да вот только в Казань прилетел. Но утром уезжаю в Морки. А что?
— Да тут тема такая, что перетереть нужно. Только не по телефону. Слушай, а давай завтра…
Договорить он не успел — в этот момент мощный удар чуть не вышиб дверь. С косяка мне на плечо посыпалась штукатурка. Не постучали, не позвонили, а именно вломили со всей дури ногой. Возможно, даже с разбега. У меня аж телефон из рук вывалился. От неожиданности и испуга Алена Петровна вскрикнула.
Дверь с хлопком отлетела в сторону, так как я ее не запирал. На пороге стояла Валерия. Хабалистая сестра Наташи, невесты Сереги, которая уже пыталась рейдерски отжать мою квартиру без каких бы то ни было на то оснований.
Валерия явилась то ли злющая, то ли пьяная. Лицо у нее было перекошено, а глаза какие-то мутные.
— А вот и я! — заверещала она театральным голосом. — Вы не ждали, а мы приперлись!
Она зло хохотнула. На заднем плане, в смысле, на лестничной площадке топтался давешний тщедушный мужичонка и тщательно снимал все на телефон. За его спиной были еще мужики, вроде трое с пропитыми и скучающими лицами.
И я окончательно понял, что либо интеллект у этой дамочки просто отсутствует, либо она сошла с ума. И больше терпеть это я был не намерен.
— Снимай, Мишаня, снимай! — визгливо крикнула Валерия мужичонке через плечо. — Пусть все потом видят, как этот гад женщину-инвалида из ее же квартиры выкидывает!
Стало понятнее. Они пришли не просто бить, а еще и снимать «доказательство»: вот, мол, бессердечный собственник давит на бедную родственницу-инвалида. И вся эта театральщина с «вы не ждали — мы приперлись» была не для меня, а для будущей камеры. А ведь по телефону, помнится, эта же Валерия обзывала меня жиртрестом и обещала, что я сам себя из квартиры вынесу. То ли формула за это время устарела, то ли пришлось вносить коррективы под новые обстоятельства.
— Я же тебе говорила, Епиходов, — кровью умоешься! — тем временем завопила Валерия. — Я тебе по-доброму предлагала, отдавай половину хаты! Ты не захотел. Начал быковать. А вот теперь, раз так… отдашь всю!
Глянув искоса на телефон в руках Мишани, который азартно снимал этот цирк, я сдержался и спокойно сказал:
— Послушай, Валерия, так это не делается, ты живешь в каком-то своем мире…
Но договорить мне она не дала, вообще не слушая и все больше заводясь:
— Ты! Тварь! Убийца моей сестры! Ты заплатишь за это!
Она кричала что-то еще. Я не выдержал, схватил телефон и позвонил участковому Гайнутдинову.
— Сергей? — удивился он. — А я тут прилег телек посмотреть, а сам думаю, что-то не то, уж больно вечер спокойный.
— Да, это Епиходов, — сказал я. — У меня тут нападение с проникновением в мое жилье. Приезжайте, пожалуйста.
— Буду, — кратко сказал Гайнутдинов и отключился.
Я даже не сомневался, что он сейчас будет, минут через десять — точно.
— Собирай свои манатки и уматывай! — тем временем кричала Валерия.
Увидев, что я не уматываю, она схватила сумку Алены Петровны, которая ближе всего стояла к входу и вышвырнула на лестничную площадку. Изнутри раздался звон стекла.
— Мой вишневое варенье! — горестно всплеснула руками Алена Петровна. — Две банки!
Я осуждающе посмотрел на хитрунью. А ведь уверяла меня, что не брала ничего такого, только самое необходимое, кое-какую одежонку и лекарства. А я-то думаю, почему еле допер все это и еще пришлось доплачивать за багаж.
— Хотела сюрприз сделать, — виновато объяснила Алена Петровна. — На Новый год и Рождество.
В это время Валерия вышвырнула на площадку и вторую сумку. Опять раздался звон разбитого стекла.