Страница 47 из 70
— О, ты Иришку знаешь? Откуда?
— Ну, здрасьте, — протянул я. — Я же бывал у них дома.
— А, да, ты же епиходовский ученик, понял. А мне она одноклассница, прикинь?
— Ничего себе! — делано удивился я. — Мир тесен!
— Ага… — Он пьяно хихикнул и подвигал бровями. — Я бы с ней это… Ну, ты понял, да? Иришка же она такая, огонь, да?
— Ну ты, Витя, красавец, — поцокал я языком, — такую женщину охмурил!
— Да если бы… — взгрустнул он. — Динамит со школы меня.
— Да, актриса она хорошая, — попробовал я перевести тему на прежние рельсы.
— О да, она такая, актрисулька, — захихикал Виктор. — Но, честно говоря, на меня ее заигрывания больше не действуют, так что ей пришлось раскошелиться.
— Ну конечно, такое должно стоить огромных денег, — поддержал я его.
— Ну да. А кому присунуть я и без Иришки найду. Короче, по итогу она нехило заплатила, поэтому я и помог. То, что она привела того ряженого… Мне-то что? Я только все подписал и заверил. Так что Иришка получила себе две квартиры, дом и все депозиты Епиходова. А его детишки остались с носом.
— Тебе их не жаль? — спросил я, еле сдерживая раздражение.
— Великовозрастные балбесы, мажоры, — презрительно сказал Виктор. — Туда им и дорога! Пусть на завод работать идут.
Я в душе чуть не выматерился. «А ты сам какой? — подумал я. — Разве не такой же мажор? Стал бы ты нотариусом такого уровня, если бы не родители?»
Но вслух только спросил:
— А что за ряженый-то хоть был?
— Нашли там алкаша, — промычал Виктор. — Бывший актер, сейчас спился. Обещал Михайленко, что его обратно в провинцию отвезут и он мешать не будет.
— А зачем такие предосторожности? — удивился я. — Прям как в том сериале про «Улицы разбитых фонарей».
— Да еще круче! — забахвалился Виктор. — Ты даже не представляешь, какие у нас дела творятся. А Иришка…
Он сильно поплыл, и через пару минут его вырубило — он захрапел.
Я со вздохом выключил диктофон: не мог он продержаться еще пару минут, рассказал бы больше. Потом подозвал официанта и расплатился за обоих — нехорошо было бросать все на невменяемого Виктора.
— Он немного пьян, посидит, отдохнет, а потом вызовите ему такси, — сказал я.
Перед этим Виктор успел дать мне визитку. Я ее сфотографировал на телефон, а саму карточку протянул официанту:
— Здесь его адрес. Пусть туда и отвезут.
— Будет сделано, — кивнул официант, довольно улыбаясь из-за щедрых чаевых.
— А мне пора, — сказал я и соврал: — А то дома жена голову оторвет.
После чего вышел из бара и улыбнулся. Ну все. Не доказательство для суда, конечно, но первая серьезная улика у меня теперь есть.
Подняв голову, я посмотрел на ночное небо. На лицо мне падали серебристые звездочки.
И, хоть было уже поздно, я взял в руки телефон, чтобы позвонить…
Глава 16
На автомате собирался позвонить Караяннису, но потом опомнился. Мало того что время уже за полночь, так ведь и Владимир предупреждал, что с хитрым греком нужно быть осторожнее. А что значит «осторожнее»? Что рассказывать, а что нет? Где у адвоката заканчивается «мой клиент» и начинается «кто больше платит»? Уточнить я это не мог, но чувствовал кожей, что про Виктора с Караяннисом нельзя.
Погодим. К тому же день-другой ничего не изменят. С моей смерти прошло столько времени, что эта задержка погоды не сделает. А я, может, пойму, кому доверять можно, а кому… с оглядкой.
Кроме того, не настолько хорошо я знал и Владимира, чтобы полностью перечеркнуть общение с Караяннисом. Благодарность благодарностью, но он мог давно переключиться с личных отношений на профессиональные, где не до сантиментов.
Поэтому, сунув телефон обратно в карман, я поймал такси и отправился на Таганку. Ехал и размышлял о том, как же мне теперь правильно поступить. Из всех московских дел у меня зависли Ирина и пьянка с аспирантами.
С Ириной — тот же расклад. Если сама не позвонит и не настоит — переношу на следующий приезд. Тут тоже нужна стратегия: провоцирует она мягонько, на грани, и попасться на ее удочку проще простого — клюнешь и не заметишь. А мне сейчас лишний конфликт ни к чему.
Январь и сам по себе удобнее. К тому времени Лысоткин вернется с Мальдив — и я уже смогу обсуждать с ним мой якобы переход к нему. И от Владимира к январю будут конкретные новости. А пока — праздники: люди будут отдыхать, доедать оливье под «Один дома» и «Иронию судьбы», и мои проблемы решать никто не возьмется.
С такими мыслями я доехал до Таганки — благо недалеко — и вышел из машины. Завтра… вернее, уже сегодня у меня пьянка с аспирантами, а послезавтра мы с Аленой Петровной улетаем в Казань. Самолет днем, в Казани буду к вечеру, а в санатории — уже ночью.
Надо позвонить тете Нине или Александре Ивановне, чтобы там все подготовили. Я и в прошлой жизни никогда не врывался в кабинеты подчиненных — проверять, чем они там заняты, — и не строил на «застукал» свою власть. Наоборот, подходя к лаборантской или аспирантской, нарочно топал или громко говорил с кем-нибудь в коридоре — чтобы услышали и успели убрать следы «преступления». Мне был важен результат. Сделал за час, что положено, — остальное время твое. Это всяко эффективнее, чем если будут изображать бурную деятельность с восьми до восьми.
Поднявшись на этаж к Алене Петровне, я позвонил, она открыла дверь. И вид у нее был довольно взволнованный.
Она нетерпеливо дождалась, пока я разденусь, переминаясь с ноги на ногу.
— Алена Петровна, что это вы такая вся на нервах? Я же сказал, что задержусь, меня мой научный руководитель пригласил в гости. Я надеюсь, вы не из-за этого расстроились?
— Нет, нет, что вы! — всплеснула руками она. — Понимаете, Сережа, я тут потихоньку складываю вещи, ведь я очень ответственно отношусь к этому, и у меня получается восемь больших чемоданов и сумок. И я совершенно не понимаю, что мне дальше делать? Ведь не все вещи влезли в эти сумки.
— Давайте уже завтра все посмотрим, — предложил я. — Утром я буду свободен, вот и займемся багажом.
Алена Петровна обрадованно улыбнулась и мелко-мелко закивала, словно китайский болванчик. А я пошел на кухню спать. Этот длинный и тяжелый день наконец-то закончился…
* * *
Утром я банально проспал — не услышал будильника. Видимо, накопилось за поездку в Москву: мой лжепреемник Кабанович, комиссия, встречи с Ириной, Лысоткиным и Михайленко, вчерашняя гонка, стрессы на журфиксе и признание Виктора…