Страница 20 из 49
Глава 8
Глава 8
Первые двести метров я шла на чистой злости, и злость оказалась на удивление хорошим топливом. Ноги двигались бодро, новые кроссовки пружинили на утоптанной дороге, а я держала спину так прямо, будто впереди меня ждали не пять километров леса и несколько ящиков с продуктами, а сцена, аплодисменты и бывший в первом ряду с выражением запоздалого раскаяния на лице.
Потом дорога пошла немного вверх, и внутренний спектакль пришлось свернуть. Организм быстро напомнил, что он никогда не готовился к роли героини боевика, не проходил кастинг и вообще рассчитывал провести отпуск возле холодильника, максимум — с короткими выходами к дивану.
Вокруг шумели остальные участницы. Пока мы двигались плотной группой, каждая считала своим долгом предложить организаторам более разумный вариант добычи ужина. Женщина в розовом костюме интересовалась, нельзя ли оставить продукты на контрольной точке и привезти их машиной сопровождения. Высокая брюнетка, шедшая впереди, предлагала хотя бы разделить маршрут пополам: туда пешком, обратно на транспорте. Кто-то сзади всерьез обсуждал доставку.
— В наше время даже на дачу за тридцать километров привозят пиццу, — возмущалась незнакомая мне женщина с короткой стрижкой. — Неужели нельзя было заранее договориться с каким-нибудь магазином? Мы бы оплатили. Я готова оплатить даже повышенный тариф, только скажите, кому перевести деньги.
— Курьер сюда не доедет, — спокойно сообщил Эдик. — На въезде шлагбаум, дальше пропускной режим, связь местами пропадает. К тому же смысл теста немного потеряется, если вы будете ждать ужин возле палатки.
Марина шла рядом с ним, уже заметно раскрасневшаяся, но пока держалась ровно и даже не пыталась избавиться от сумки с водой, которую ей выдали перед выходом.
— Если курьер все-таки прорвется через шлагбаум, охрану и ваше желание воспитывать в нас характер, я выйду за него замуж прямо здесь, — сказала она. — Без брачного договора, проверки кредитной истории и знакомства с родителями. Мужчина, который принесет мне курицу в этот лес, автоматически докажет серьезность намерений.
Эдик рассмеялся и посмотрел на нее тем самым взглядом, который наверняка годами отрабатывал на женщинах. Теплым, внимательным, с легкой искрой, словно среди двадцати участниц он заметил именно Марину и теперь сам удивлялся такой удаче.
Марина этот взгляд поймала, рассмотрела и вернула владельцу без всякого ущерба для собственной нервной системы.
— Вы всем так улыбаетесь или мне сегодня особенно повезло?
— Только тем, кто красиво злится, — ответил Эдик. — А вы злитесь очень убедительно. Даже идти хочется рядом, чтобы не пропустить продолжение.
— Тогда соблюдайте дистанцию. Я могу не только красиво злиться, но и довольно точно махать локтями. Особенно когда голодная.
— Предупреждение принято. Но все-таки держитесь ближе к правой стороне дороги, там меньше корней. Мне бы не хотелось в первый день объяснять врачу, почему моя участница подвернула ногу из-за моего обаяния.
Марина посмотрела на него поверх очков, которые зачем-то взяла с собой на маршрут, хотя обычно надевала их только для чтения.
— Очень профессионально вы завернули хвастовство в заботу о безопасности. Сразу видно, штатный красавчик проекта. Наверняка вас ставят возле входа, когда приезжают новые группы, чтобы женщины не так сильно пугались палаток.
— Я не штатный красавчик, — с достоинством возразил Эдик. — Я специалист по адаптации.
Я тихо хмыкнула, за что тут же получила взгляд Максима.
Он шел слева от меня, чуть позади, но стоило дороге сузиться, как оказывался ближе.
— Дышите глубже, — сказал он. — Вы начали поднимать плечи. Так быстрее устанете.
— Я дышу, — отозвалась я. — Просто мой организм возмущен качеством отдыха и сейчас составляет официальную жалобу.
— Жалобу оформите вечером. Пока вдох носом, выдох ртом. Шаг немного короче, не пытайтесь держать темп тех, кто идет впереди.
— А я не пытаюсь. Я просто не хочу выглядеть человеком, который устал через три минуты после старта.
— Прошло двенадцать минут.
— Спасибо. Теперь мне гораздо легче. Вы очень меня поддержали, Максим.
— Я стараюсь говорить правду. Через три минуты вы еще шли нормально.
Я повернула к нему голову, собираясь возмутиться, но увидела легкое движение в уголке его губ. Он снова издевался с таким спокойным лицом, что доказать это в суде было бы невозможно. Ни один свидетель не подтвердил бы. Все сказали бы: мужчина просто сообщил время и оценил состояние участницы. А то, что мне хотелось толкнуть его в ближайший куст, являлось исключительно моей личной реакцией на его профессионализм.
— Дышим носом, выдыхаем ртом, — повторил он через несколько шагов. — И не разговариваем длинными предложениями, если дыхание уже сбивается.
— Я выдыхаю ненависть, так эффективнее.
— Пока работает. Продолжайте. Только ненависть тоже выдыхайте равномерно, без рывков.
Вот за это он меня и бесил. Ему можно было сказать что угодно — обозвать солдафоном, обвинить в преступлении против нормального отпуска, пожелать однажды оказаться на месте женщины, которая тащит продукты пять километров, — а он не вспыхивал, не повышал голос и не давал мне ни единого удобного повода записать его в грубые идиоты. Даже насмешки у него были спокойные, аккуратные и почему-то цепляли гораздо сильнее, чем обычное хамство.
Мне хотелось, чтобы Максим оказался человеком, которого легко ненавидеть. С людьми такого типа все понятно. Они говорят мерзость, ты отвечаешь, потом вычеркиваешь их из своей жизни и идешь дальше с чувством моральной победы. А этот шел рядом, следил, чтобы я не наступала на корни, не давал мне рвануть вслед за более быстрыми участницами и периодически напоминал пить воду. Ненависть отказывалась складываться в красивую конструкцию, потому что в каждом удобном месте Максим подкладывал под нее здравый смысл.
Лариса и Валера двигались метрах в десяти впереди. Лариса с самого начала пыталась разговорить своего инструктора, видимо, решила, что пять километров молчания для нее опаснее физической нагрузки. Валера держал ровный шаг, иногда посматривал на ее дыхание и отвечал спокойно, без раздражения, хотя поток вопросов у Ларисы мог испугать человека с менее устойчивой психикой.