Добрые духи

Я отпускаю её руку и прижимаю к себе вазу. Ищу у Нолана поддержки взглядом, но он зажал переносицу большим и указательным пальцами. Я снова смотрю на Изабеллу.

— Что вы имеете в виду?

Из её груди вырывается хриплый смешок.

— У тебя засос на шее.

Я вспоминаю утренний грубый рык Нолана, его рот на моей коже, пальцы, двигающиеся между моих ног. В зеркале в коридоре, когда мы уходили, я заметила фиолетовый полумесяц под ухом и наспех попыталась замазать его аптечным консилером.

Очевидно, недостаточно хорошо.

Я хлопаю ладонью по этому месту, лицо заливает жар.

— Плойка, — объясняю я.

Саша, Изабелла и Нолан одаривают меня тремя разными взглядами недоверия. Во взгляде Изабеллы — веселье, у Нолана — слабое удовлетворение.

Саша выглядит так, будто вот-вот достанет из сумки пакет попкорна и устроится на одном из прилавков.

— Ты не завиваешь волосы, — шепчет Саша уголком рта.

Мой румянец становится ещё ярче.

— Спасибо, Саш.

— Это засос? — продолжает она.

— Саша.

— У него тоже есть. Ты целовалась с этим горячим мужиком? — она делает паузу, придвигаясь ближе. — У него усы, — говорит она с возмущением.

И, возможно, с лёгким восхищением.

Я её понимаю.

Мои губы дёргаются.

— Саша. Пожалуйста.

— Кто эти люди? Откуда они взялись? Они тут всё это время были? Это покупатели? Они принесли омелу? Они не выглядят как работники фермы.

Улыбка Изабеллы становится хищной.

— Я не видела, как они заходили, — добавляет Саша. — Как они вообще сюда попали?

Она вообще не должна была их видеть. Или, если и видела, не должна была обратить внимание.

Значит, изменения продолжаются. Изабелла и Нолан обмениваются понимающим взглядом.

— Я понимаю, о чём ты, — говорит Изабелла Нолану. Её взгляд мечется между Сашей и мной. — Ситуация необычная.

Нолан тяжело вздыхает.

— Я же говорил, — бормочет он ей. Потом смотрит на меня, и его губы чуть изгибаются, успокаивая. — Всё в порядке. Изабелла просто проверяет наш общий.. проект.

Кусочки медленно складываются в картину. Изабелла — начальница Нолана из загробного мира. Та самая, с которой ему нужно было связаться, когда всё начало выходить из-под контроля.

Она переводит с лукавой улыбкой на меня взгляд. Я вздрагиваю. Саша толкает меня локтем.

— А. Это Саша. Она помогает мне управлять лавкой, — мы вчетвером стоим и неловко молчим. — Может, она покажет тут всё? Вас что-нибудь интересует?

— Я уже увидела то, за чем пришла, — отвечает Изабелла, не отводя взгляда. Потом смотрит на прилавок за моей спиной, заваленный разными вещами. — Хотя я бы не отказалась немного осмотреться. У тебя любопытная коллекция.

— Это обязательно? — спрашивает Нолан, и в его голосе слышно, что его терпение на исходе.

Он бросает на меня усталый взгляд. Я пожимаю плечами.

— Я не против, — предлагаю я. Хуже, чем мужчина с тумбочками, она точно не будет. Я застенчиво улыбаюсь Изабелле. — Если увидите что-то, о чём захотите узнать больше, позовите.

Она направляется к полке со снежными шарами, которые я выставила к праздникам. И вдруг меня накрывает внезапное, иррациональное желание защитить Нолана. Я не знаю, зачем она здесь, но догадываюсь. Нолан не заслуживает расплаты за мою нерешительность.

— Нолан был замечательным, — выпаливаю я, сердце трепещет, как крылья бабочки. — Он был очень.. полезен в этом процессе. Так что, если он.. если у него проблемы или что-то такое, он.. эм. Он не виноват.

Саша хмурится.

— О чём ты, чёрт возьми, говоришь? Кто такой Нолан?

Нолан поднимает руку.

— Я.

— Какой процесс? — шипит Саша, игнорируя его. Она снова подозрительно смотрит на потолок. — Это из-за омелы? Ты теперь торгуешь нелегальной рождественской зеленью?

Я шикаю на неё, не разрывая зрительного контакта с Изабеллой, хотя от этого ощущения такие, будто по позвоночнику вибрирует камертон.

— Так что, если он нарушил какое-то правило с.. с омелой, я просто хочу вас заверить, что он, эм, делает всё возможное, чтобы доставить финальный.. эм, продукт вовремя.

Финальным продуктом, полагаю, являюсь я.

Лицо Изабеллы смягчается, из глаз уходит часть адского огня.

— Всё в порядке, мисс Йорк, — успокаивает она меня. — Мне подтвердили, что Нолан сдаст проект вовремя.

Её глаза сужаются, когда она бросает на него взгляд. Предупреждение.

— Он всегда это делает.

Нолан засовывает руки в карманы, покачиваясь с пяток на носки.

— Всегда рад тебя видеть, Изабелла.

— А ты всегда был ужасным лжецом, — она смеётся. Потом смотрит на меня. — Гарриет. Было весьма поучительно. Спасибо.

— Пожалуйста, — отвечаю я. — Наверное.

Она возвращается к полке со снежными шарами, а мы с Ноланом обмениваемся ещё одним тяжёлым взглядом. Я не до конца понимаю, что только что произошло. Он делает полшага ко мне, тянется рукой к моему локтю.

— Гарриет, — говорит он. — Мы можем..

— Где ты это нашла? — резко спрашивает Изабелла.

Она присела перед самой нижней полкой, бережно держа в руках изящную музыкальную шкатулку-клетку с птичкой — ту самую, которую я так и не вернула на место. Я просто поставила её к снежным шарам, надеясь, что кто-нибудь, остановившись у праздничной витрины, её заметит.

— Музыкальную шкатулку?

Она молча кивает, медленно вставая. Не глядя, тянется к заводной ручке снизу и легко поворачивает её три раза вправо. Лёгкая, звенящая мелодия заполняет комнату, и её глаза закрываются, тело слегка покачивается.

— Кажется, тётя купила её на блошином рынке в Балтиморе, — говорю я, хотя Изабелла, похоже, не слушает. — Обычно там сплошной хлам, но иногда можно найти что-то хорошее, если потратить достаточно времени.

— Блошиный рынок, — шепчет она, и её жёсткость тает, открывая что-то мягкое внутри. Она проводит пальцами по птичке. — Мой отец подарил мне точно такую же, когда я была девочкой. Volière de la Cour¹⁰, — шепчет она. Потом поднимает голову и прижимает её к груди. — Сколько ты за неё хочешь?

— Можете забрать её себе, — предлагаю я, надеясь, что это принесёт мне немного благосклонности со стороны крошечной, пугающей начальницы духов.

Может, и Нолану меньше перепадёт.

Её тёмные глаза оценивающе смотрят на меня.

— Уверенна?

— Конечно. Никаких проблем, — Нолан издаёт низкий протестующий звук. Я его игнорирую. — У нас есть очень красивая золотая бумага. Я могла бы её упаковать, если хотите?

— Гарриет, — перебивает Нолан. — Тебе не обязательно.

— Почему нет? Ей же явно нравится.

— Тебе тоже.

— Не так, — говорю я.