Добрые духи

Глава 15

Гарриет

Я слетаю вниз по лестнице, пока какой-то безумец колотит в мою дверь, а зубная щётка у меня зажата между зубов. Я не ждала гостей, и уж точно не ждала Нолана. Не так скоро после того, как он ушёл.

Я вожусь с засовом, пока его тень мечется по другую сторону моих занавесок, руки на бёдрах, голова опущена.

— Ты была права, — говорит он, задыхаясь, как только я открываю дверь.

Все те четыре минуты, что мне понадобились, чтобы ответить, он попеременно тыкал в мой дверной звонок, ворчал на него, а когда ни то, ни другое не сработало, начал стучать кулаком. Волосы у него торчат во все стороны, куртка вывернута наизнанку, глаза блестят.

Он выглядит так, будто только что выпил целую цистерну эспрессо. Или нашёл себе новое хобби между перемещениями во времени, копанием в прошлом и преследованиями. Похож на адреналинового наркомана, может быть. Или бейсджампера⁸.

Я смотрю на него с тревогой, щётка всё ещё торчит у меня изо рта. Когда он оставил меня на катке, он еле держался. А теперь он прямо лучится энергией.

— Тыфвфрядве? — спрашиваю я.

Он пялится на меня.

— Это был английский?

Я вытаскиваю щётку изо рта.

— Ты в порядке? — говорю я медленно, стараясь выговаривать слова с полным ртом зубной пасты.

Он упирает одну руку в дверной косяк, щурится на меня.

— Ты хочешь поиграть в шарады?

Я закатываю глаза и разворачиваюсь, направляясь в маленький санузел у входа. Дверь за собой оставляю открытой, молчаливое приглашение, сбитая с толку резкой сменой его настроения.

У нас на юрфаке был один студент, который однажды сорвался посреди лекции. Он начал неудержимо смеяться, вырывая страницы из книги. Натянул носки на уши и сказал, что он слон. Его пришлось выводить полицейским.

Интересно, будут ли у Нолана носки на ушах, когда я присоединюсь к нему в гостиной.

Я сплёвываю пасту и хватаю полотенце для рук, утыкаясь лицом в мягкую ткань. Когда снова поднимаю голову, Нолан стоит прямо за мной.

— Господи, — ахаю я. — Тебе нужен колокольчик.

— Колокольчик?

Я поворачиваюсь, поясницей упираясь в раковину. Тут нет места для двух взрослых. Тут едва хватает места и для одного. Его грудь касается моей каждый раз, когда я дышу.

— Почему ты в моей ванной?

Нолан хмурится и изучает унитаз. Он выглядит одновременно озадаченным и удивлённым, будто не ожидал, что у меня есть водопровод в доме.

— Это что такое? Я думал, это кладовка.

— Ты думал, я сплёвываю пасту в кладовке?

— Смертные обычаи ускользают из моей памяти, — он машет над головой рукой. — Мне нужно с тобой поговорить.

— В моей ванной?

— Место не важно.

— Ладно.

Это.. нормально. Не объясняет только, почему он стоит так чертовски близко и смотрит на меня с такой интенсивностью, что это уже почти мания. Тёмные глаза. Стиснутая челюсть, которая напрягается и сжимается, пока он меня разглядывает. Я разворачиваюсь вполоборота и бросаю щётку в один из запасных стаканчиков, потом прячу зевок в тыльной стороне ладони.

— Твоя начальница тебе что-то объяснила? — спрашиваю я, борясь с остатками усталости. Пожалуй, мне стоит смириться с тем, что я никогда не буду понимать, что происходит. Я моргаю, прогоняя сон, собирающийся в уголках глаз. — Она дала тебе какой-то совет?

— Нет, — говорит он, всё ещё глядя на меня. Он поднимает руку и касается пряди моих волос, заправляя её мне за ухо. Костяшки задевают щёку. — Твои волосы, — он вздыхает. — Их так много.

— Я в курсе, — я собираю их одной рукой и перекидываю за плечо. — Что с тобой? Ты странный.

— Я не странный.

— Ты абсолютно странный.

— Вопрос перспективы. Я бы предпочёл термин «заряженный».

— Ладно, — говорю я медленно. — Что тебя так зарядило?

Он опирается плечом о стену.

— Я не успел поговорить с начальницей.

— Нет?

Он качает головой.

— Было ЧП со жнецом.

— Со жнецом?

— С мрачным жнецом, — уточняет он так, будто упоминание воплощения смерти должно всё объяснить и не вызвать мгновенно около семидесяти юсмлщхуеиощзп13о тысяч дополнительных вопросов.

— Они существуют? — шепчу я.

— Это не суть этого разговора.

— Хотелось бы знать, в чём суть этого разговора.

Я не хочу быть здесь с ним. Я хочу быть в своей кровати, уже наполовину в бессознательности, отчаянно стараясь не думать о том, каково это, когда Нолан уделяет мне всё своё внимание, целиком и без остатка.

Я всю неделю каждую ночь вижу его во снах, в основном новые версии реальных воспоминаний. Поворот налево вместо направо. Остальное — чистая выдумка. Фантазии. Нолан за моим кухонным столом, нанизывает клюкву на ленту. Нолан, развалившийся на моём диване лишь в красных пижамных штанах с оленями. Я в такой же футболке, сижу верхом у него на коленях. Мой рот у его шеи, а его руки — у меня в волосах.

Нолан в антикварной лавке, читает в дальнем углу, закинув ногу на ногу, и его лицо светлеет, когда он меня видит.

Это становится проблемой. Кажется, я начинаю влюбляться.

Я начинаю чувствовать к призраку, который исчезнет до конца месяца.

Но я ничего не могу с собой поделать. Нолан не кажется мимолётной прихотью, когда мы вместе. Он кажется мужчиной. Мужчиной с неохотной улыбкой, острым умом и разрушительно мягким сердцем под всей этой фланелевой бронёй. Тем, кто так же одинок, как и я.

— Я не мог ждать, — говорит он, кладя одну руку на раковину у моего бедра. — Вот в чём суть этого разговора.

Его мизинец тянется вперёд, проводя по мягкой ткани моей пижамы. Для сегодняшнего сна я выбрала зелёную с танцующими щелкунчиками.

— Я не хотел ждать, — добавляет он тихо, поднимая взгляд от моих пижамных штанов к лицу.

Желудок делает олимпийское сальто.

— Наш разговор на днях, — говорит он, всё так же разглядывая меня. — Когда мы обсуждали мои незавершённые дела. Думаю, ты была права.

Я вздрагиваю и хмурюсь. «Обсуждали» — вежливое слово для того, что это было.

— Не уверена, что нам стоит снова об этом говорить, — возражаю я.

Не уверена, что моё сердце выдержит ещё одну оплеуху. Не после катка, когда казалось, что мы подбираемся ближе к чему-то, что похоже на дружбу. Не после того, как он прижимался ко мне у камина, зарывшись лицом мне в шею и дрожа всем телом. Не после того, как я признала, что Нолан начинает мне очень нравиться, очень сильно. Слишком сильно.

— Почему нет? — шепчет он.