Добрые духи

Там, где мои родители жеманны и до занудства правильны, мамы Саши — открытые и лёгкие, как ветер. Они заглядывают каждые пару недель с партией свежего органического печенья и умиляются нашим новым находкам. Саша в такие моменты всегда смертельно смущена, а я — смертельно завидую. Я бы многое отдала за то, чтобы меня любили так громко и сильно.

— У мамы был мощный период «шестого чувства». Она была уверена, что любое шевеление — чьи-то незавершённые дела.

Она заканчивает с ножом и откладывает его. Берёт следующий.

— Может, в этом и ответ. Незавершённые дела.

— Хм. Возможно.

Нолан никак не вписывается в мои стереотипы о призраках. Не похоже, что им движет злость или злоба. Особенного энтузиазма или пыла в его роли тоже не наблюдается. Как и в его магии. Да и вообще.. ни в чём. Такое ощущение, что он просто существует. Плывёт по течению.

Входная дверь магазина скрипит. Я автоматически вскидываю голову, но в проёме никого. Через секунду мимо пролетает рыжее размытое пятно.

Плечи расслабляются. Я не видела Оливера с тех пор, как она притащила мне на крыльцо письмо. Уже начинала волноваться.

— Эта кошка — катастрофа, — фыркает Саша.

— Тсс. Она милая.

— Она тобой вертит ради лакомств. А ты ещё и достаточно добра, чтобы каждый раз вестись, — она тянется к банке с полиролью и хмурится. — Полироль закончилась. Схожу, принесу ещё из подсобки.

— Нет уж, — останавливаю я. — Я сама.

Мне не нужна ещё одно Сашино «пропала на полдня». В прошлый раз, когда я проверила, она уже повесила в своём читальном уголке гирлянду. Удивительно, что она вообще оттуда выходит.

— Я сейчас, — говорю я.

Хватаю пустую банку и ухожу к подсобке.

Незавершённые дела. Может, он здесь из-за этого? Он говорил, что умер молодым, что никогда не ожидал стать призраком, значит, возможно.. возможно, ему нужно что-то, чтобы двигаться дальше.

Какой-то предмет? Что-то из моего магазина. Может, мои плохие решения — лишь часть причины, по которой он здесь. Может, я смогу искупить прошлые проступки, если помогу ему. Помогу разобраться с его незавершёнными делами — какими бы они ни были.

Может, это и есть мой путь вперёд.

Оливер вьётся у меня под ногами, пока я иду вглубь магазина, выгибает спину и тычется головой в мой ботинок, пока я вслепую ищу выключатель в кладовой. Она мяукает в ответ на внезапную вспышку света, маленькая мордочка задрана ко мне.

— Прости, малышка. Сегодня без лакомств.

Я наклоняюсь, чтобы почесать её по голове, но пальцы покрыты полиролью. Оливер шипит и удирает, едва я прилипаю и тяну её мягкую шерсть, по пути сшибая маленькую статуэтку русалки. Я вздыхаю и пытаюсь стереть с пальцев эту смесь шерсти и полироли об юбку.

Лампочка под потолком кладовки мигает пару раз и перегорает с тихим щелчком, погружая комнату во тьму.

— Ну конечно, — бурчу я, шаря по полкам в поисках нужной коробки. — Может, мне повезёт, и Кровавая Мэри тоже решит, что привязана ко мне на праздники.

— Сомневаюсь, — отзывается голос прямо у уха. Море и специи. Кофе и гвоздика. — Мэри не то чтобы душа компании, да и праздники она ненавидит.

Рука дёргается, и коробка с полиролью летит на пол. Банки стучат о доски так часто, словно по стеклу барабанит дождь, пока сердце отчаянно пытается выскочить из груди.

Нолан стоит у меня за спиной, руки в карманах. В темноте он почти сплошная тень, но этот низкий смешок я теперь узнаю в любом месте.

— Привет, Гарриет.

Я бью его по плечу. Плевать на полироль и кошачью шерсть, он заслужил.

— Мы вроде говорили, что ты не будешь меня пугать!

Он пожимает плечами и чуть отходит, наклоняясь, чтобы собрать банки, которые всё ещё катаются по полу.

— Не смог удержаться, — говорит он. — И ты думала так громко, что всё равно бы меня не услышала.

— Ну, так хоть попытайся в следующий раз, — бурчу я.

Он тянется за банкой, которая закатилась за мою ногу, и его предплечье скользит по моей икре. Кожа покрывается мурашками.

— Где ты был?

Нолан выпрямляется, прижимая банку к груди. Быстро оглядывает полку и ставит её на место, оставляя ладонь на стойке, будто ему нужна опора. Внутренняя сторона его бицепса в каких-то сантиметрах от моего лица.

— Я был поблизости, — уклончиво отвечает он.

— Поблизости.

— Ага.

Слово у него выходит с коротким хлопком.

— Прошло пять дней, — я запинаюсь, ощущая, как смущение вспыхивает внутри, как солнечная вспышка. — Не то чтобы я.. не то чтобы я вела отсчёт.

К счастью, Нолан, похоже, промах не замечает. Свободной рукой он чешет щетину, проводя ладонью по челюсти.

— Прошу прощения. У меня тут был.. — он делает паузу, — небольшой инцидент.

Он говорит «инцидент», будто «я в переулке избавился от тела, а потом поглотил душу, чтобы продлить своё существование». Я откидываюсь спиной на стеллаж и пытаюсь разглядеть его лицо в темноте.

— Какой ещё инцидент? — спрашиваю.

— Ничего даже отдалённо настолько драматичного, как ты, наверное, себе уже представила, — ответил Нолан, вздохнув, и его тёплое дыхание касается моего лба.

— Ты никого не похищал? — шепчу я.

— Нет, — протягивает он. — Никого я не похищал.

— Души не поглощал?

— Что? Нет. Гарриет, я.. — он мотает головой. — Этот твой ход мыслей, — добавляет он с нежной досадой.

— Тогда чем ты занимался?

Он снова ворчит, низко, невнятно. Я почти чувствую, как этот звук вибрирует у меня в груди. Интересно, что бы он сделал, если бы я просто прижалась к нему. Обняла бы, как тогда, на ёлочной ферме? Растянул бы ладонь пошире, словно пытаясь обхватить как можно большую часть меня? Или оттолкнул, оборвав ещё одной ехидной ремаркой?

— Моя кошка поранила лапу, — наконец говорит он.

— Что? — моргаю в темноту.

— Моя кошка, — повторяет он, медленнее. — Буилин. Она поранила лапу.

— У тебя есть кошка?

— Да, — он кивает. — Я же говорил, что забочусь о бездомных кошках.

— «Заботиться о бездомных»и«у меня есть кошка» — разные вещи.

— Для меня нет, — он делает паузу. — Они единственные, чью компанию я могу выдерживать. Я хочу быть уверен, что с ними всё в порядке.

Ну, это.. мило.

— Сильно она поранилась? Пять дней — долго.

За моей спиной зловеще скрипит металлический стеллаж. Я пытаюсь представить Нолана, выхаживающего кошку. Его большие руки. Крошечные розовые подушечки. Больная лапка. Мохнатое тельце, прижимающееся к его голой груди.

В этой мысленной картинке Нолан почему-то голый по пояс.

Я прогоняю образ прочь.