Добрые духи

Глава 8

Гарриет

— Что ты думаешь о призраках?

Саша задумчиво хмурится, наматывая тряпку на ручку большой вилки. Она нашла потрясающий серебряный набор на распродаже имущества в Балтиморе, и мы уже не первый час утра пытаемся вернуть ему былой блеск. Набор полностью целый, не хватает только двух ложек. Мне нравится думать, что эти две ложки где-то лежат вместе в ящике, уютно прижавшись, друг к другу и счастливые.

— Каких именно призраков? — спрашивает она.

— Не знаю. Просто призраков.

Она обдумывает вопрос.

— Родители возили меня в детстве на «Каспера» в автокинотеатр. Мне показалось, это круто, — Саша поднимает вилку к свету, прищуривается. — Хотя не настолько круто, как эта вилка. Разве она не выглядит немного как трезубец?

— Может, поставим её в отдел средневекового оружия, — взмахивает она вилкой в воздухе.

— У нас нет отдела средневекового оружия.

— Могло бы быть. Если бы ты купила ту булаву у того жуткого типа.

Я выдёргиваю вилку, пока она не проткнула меня или себя.

— Ты себя слышишь? Я никогда не собиралась покупать булаву у жуткого типа. Во-первых, у меня не было ни единого способа её проверить. А во-вторых, у него была эспаньолка⁶. Никогда не доверяй мужчине с эспаньолкой, — я возвращаю вилку на её законное место в деревянном футляре. — И у трезубцев три зубца, а не два. Три значит «три». Полируй дальше.

Саша что-то ворчит себе под нос, на слух выходит что-то вроде, «жаль, что у нас нет булавы», а я даю мыслям унести меня прочь. Я не видела Нолана уже пять дней. Всё жду, что он вынырнет из-за какой-нибудь полки в антикварном или снова постучит в мою дверь, но с тех пор, как он исчез взмахом магии посреди моей гостиной, вокруг — тишина.

«Куда он делся? Чем занимается?»

Он говорил, что у всей этой истории с преследованием есть дедлайн. Раз так, разве мне не стоит видеть его чаще? Он попрощается или следующий призрак просто внезапно появится у меня в ванной? Понятия не имею.

Может, я уже и видела его, и просто не помню. Он ведь говорил, что призраков не запоминают. Может, он приходит сюда каждый день, а я его каждый раз забываю.

Я перестаю мять тряпку.

— Почему ты спрашиваешь меня о призраках? — интересуется Саша, поднимая миниатюрный нож для масла. Она подбрасывает его в руке и ловит за ручку. — С тобой что-то случилось?

Я думаю о руке Нолана в моей. О том, как он сжимает мои пальцы каждый раз, когда мы погружаемся в прошлое. О том, как я споткнулась на снегу, когда у меня застряла рука в кармане. О том, как он удержал меня, прижав к себе, пока сердце стучало где-то в горле.

Он пах тёплой кожей и солёным воздухом. И чем-то насыщенным.

Гвоздикой, может быть.

Переживаний у меня, мягко говоря, хватает.

Я пожимаю плечами и тянусь за следующей ложкой.

— Просто любопытно. Мы работаем в антикварной лавке, а ни разу это не обсуждали, — я задумчиво оглядываю ряды. — Уверена, часть этих вещей точно связана с привидениями.

— Сто процентов, — соглашается Саша. — Уверена, некоторые владельцы всего этого умерли крайне страшной смертью.

— Саша.

— Что? Это же, типа, базовая арифметика, — отзывается она. — Принести доску для спиритических сеансов? Попробуем связаться с духами?

— Она вообще сработает?

Может, я смогу так связаться с Ноланом.

«Куда ты пропал? Это из-за того, что я попросила тебя показать свою магию? Или из-за того, что ты показал?»

«Ты сам связал эти варежки?»

Он бы, наверное, с огромным удовольствием медленно вывел, обругал меня.

— Понятия не имею, — смеётся Саша. — Все мои знания о нежити ограничиваются тем, что я вынесла с ночёвок в подростковом возрасте. И с марафонов «Неразгаданных тайн». Теоретически, мы могли бы пойти в туалет, выключить свет и три раза сказать «Кровавая Мэри». Посмотрим, что будет.

— Нет, спасибо, — передёргивает меня.

Теперь, когда я знаю, что Нолан существует, я вполне допускаю, что вокруг полно других духов. Звать кого-то по имени «Кровавая Мэри» на чай мне совсем не хочется, большое спасибо.

— Как думаешь, почему кто-то становится призраком? — спрашиваю я.

— В отличие от.. — продолжает Саша, откладывая один нож и берёт другой.

— Не знаю. В отличие от.. тех, кто вознёсся на небеса? — я не росла в религиозной семье. Родители относились к церкви по принципу«Раз в год на Пасху и Рождество», и то потому, что там удобнее знакомиться с нужными людьми. Мои представления о загробной жизни чисто философские, в лучшем случае. — Почему кто-то решил бы остаться здесь?

— Ради развлечения, — отвечает она. — Общество сейчас само прекрасно справляется с ролью кошмара. Ты видела это новое реалити-шоу? Где люди строят отношения с неодушевлёнными предметами? Я бы, пожалуй, ради такого от загробной жизни отказалась.

— Я серьёзно, Саша.

Она кладёт тряпку и поворачивается ко мне всем корпусом, глядя поверх толстых стёкол. Ногти у неё сегодня ярко-фиолетовые с блёстками, искрятся, когда она поправляет оправу.

— Да, вижу, — говорит она. Хмурится и снова берётся за нож, задумчиво. — Может, это вообще не выбор? Я не представляю, что кто-то добровольно выбрал бы это вместо, ну, не знаю, золотого поля с бесконечным закатом, — она поджимает губы, размышляя. — Чуррос без ограничений. Начос, которые не размокают в сальсе. О! Бесконечные бранчи, на которые не нужно бронировать столик.

Выбор. Мозг цепляется за это слово, пока Саша продолжает вслух перечислять удобства в её версии загробного мира, в основном связанные с едой. Разве Нолан не говорил, что ожидал чего-то другого? Чего-то лучшего?

Может, у него не было выбора. Он сказал, что привязан ко мне на праздничный сезон, но, возможно, он привязан и к этому месту. Застрял, пока не сделает то, что должен.

Пока я не отработаю свои предполагаемые грехи.

Я хмурюсь, глядя на набор столового серебра.

— Мама была уверена, что в нашей кухонной кладовке живёт призрак, — продолжает Саша. — Она говорила, что у него осталось незаконченное дело с рецептом хлеба, который он никак не мог довести до идеала, и поэтому он всё время рассыпает по полу муку, — она косится на меня. — Но она не знала, что муку рассыпала моя сестра. У Елены была одержимость леденцами на самой верхней полке, а мешок с мукой был лучшей заменой табуретке.

— От Елены я не ожидала бы ничего другого. Как и от твоей мамы, — смеюсь я.