Страница 168 из 177
«Знаешь, Руаль, будь я помоложе, я бы немедленно женился на ней!», — усмехнулся старый король. — «Но я уже стар. И поклялся беречь память покойной королевы!».
Меня зацепили его слова. Я не думал, что можно взять и просто так пожертвовать собой ради чужого человека. Незнакомого, причем. Но она это сделала. Это означало, что она не похожа на тех женщин, с которыми я до этого имел дело. Она — другая. И это меня заинтересовало.
— В письме есть выдержки из признаний, — осторожно произнёс секретарь. — Маркиз Вальд отрицает участие, но остальные уже начали давать показания. Клейн признался, что заменил часть укрепляющих кристаллов на накопители разрушительной магии. Хольт оплатил работу. Судя по всему, они собирались обвинить в случившемся иностранных инженеров и потребовать разрыва торговых соглашений.
Я разломил печать на конверте. Воск треснул сухо и резко.
Строки поплыли перед глазами.
Точные расчёты. Схема арки. Имена сообщников. Суммы, переданные рабочим. Время, в которое король должен был войти в павильон.
Всё было подготовлено задолго до открытия выставки. Задолго до того, как Флорис увидела меня возле арки. Задолго до того, как та рухнула прямо на меня.
Газета смялась в моей руке. Бумага затрещала, сминаясь в тугой комок.
«Я спасла тебя».
Она кричала, что увидела падающую арку и бросилась ко мне. Напоминала, что не знала, способен ли дракон выжить под камнями. Спрашивала, зачем ей было ломать себе позвоночник, отказываться от брака и предлагать мне свободу.
Я смотрел на её ноги. На трость. На разбитую люстру.
И отвечал, что не знаю.
Потому что признать её правоту означало признать собственную неправоту. Снова. После Глории. После цепочки. После всех людей, которые годами улыбались мне и лгали.
Флорис действительно скрыла дар. Позволила Мелли взять на себя вину за вазу. Не рассказала Вейрену о странных проявлениях магии. Едва не устроила пожар, пытаясь дотянуться до книги. Неосторожно сорвала цепочку с шеи Глории.
Всё это было правдой.
Но её вина в падении арки оставалась моей выдумкой. Моим кошмаром, который я навязал ей как реальность.
Я взял несколько её тайн, добавил к ним собственный страх и решил, что получил доказательство.
«Вот теперь у меня действительно есть право».
Мне вспомнилось, как Флорис рухнула на матрас. Как вскрикнула. Как мои руки потянулись к ней и остановились, потому что я уже не знал, хочу ли помочь женщине, которая могла меня обмануть.
А она не знала, можно ли принимать помощь человека, который второй раз назвал её лгуньей.
Драконья сила вырвалась раньше, чем я успел её сдержать. Стеклянная чернильница на столе лопнула. По столу расползлась чёрная лужа, заливая признания заговорщиков, смешиваясь с чернилами на бумаге, превращая улики в грязное пятно.
Секретарь отступил, прижимая к груди папку с документами.
— Приготовьте бумаги, — произнёс я. Голос был тихим, но в нём звенела сталь.
— Какие именно, ваша светлость?
— Отделите обязательства по лечению леди Моллард от брачного договора. Магистр Вейрен продолжит лечение столько, сколько потребуется. Все расходы оплачиваю я независимо от того, состоится свадьба или нет. И деньги. Пусть она получит огромную сумму откупных, если откажется от свадьбы.
Секретарь медленно снял очки, протирая их краем жилета.
— Вы желаете изменить условия?
— Я желаю освободить леди Моллард от любых обязательств передо мной. И дать ей то, что она хочет. А дальше… посмотрим…
Он посмотрел на смятую газету в моей руке, но вопросов задавать не стал. Понял, что спорить сейчас опасно. Я думал, что она мне доверяла. Думал, что между нами нет секретов. А он был. Она прятала свой дар, скрывала его. Для чего?
Разве может что-то начинаться с вранья?
— Потребуется подпись поверенного.
— Поверенный подпишет утром, — произнес я, погруженный в собственные мысли.
— А если откажется?
Я посмотрел на секретаря. Взгляд был тяжёлым, немигающим.
Тот быстро надел очки, пряча глаза.
— Полагаю, он не откажется.
— Правильное предположение. Ещё одно. Компенсация за травму должна принадлежать Флорис, а не её матери. Поднимите документы и выясните, на каком основании мать получила компенсацию совершеннолетней дочери. Подготовьте доказательства и иск. Но ничего не подавайте без согласия Флорис. Решать будет она.
— Это может привести к разбирательству.
— Обязательно приведёт. И я хочу, чтобы миссис Моллард оправдывалась перед судом. И рассказывала, куда дела эти деньги. Мне не нравится то, что она создает образ любящей матери. Пора людям увидеть ее настоящее лицо. Если она дорожит репутацией, то это будет для нее страшный удар. Но без согласия Флорис ничего не предпринимать.
Я представил лицо матери Флорис, когда к ней явятся королевские поверенные. Лицо женщины, которая продала дочь ради комфорта другой дочери. На несколько мгновений стало легче. Холодная месть согрела грудь лучше любого вина.
— Откройте отдельный счёт на имя Флорис, — продолжил я. — Переведите туда сумму, равную компенсации. И добавьте туда еще мои деньги. Сумму я напишу. Возвращённые у её матери деньги также переведите на ее счет.
— Если их удастся вернуть, — заметил секретарь.
— После разговора со мной люди обычно находят даже те деньги, которые уже потратили, — насмешливо произнес я.
Секретарь кашлянул, скрывая то ли испуг, то ли улыбку.
— Будет исполнено.
Я положил перед ним письмо из канцелярии и уже направился к двери.
— Что ещё?
Секретарь помедлил.
— Леди Моллард уезжает? — спросил он.
Отвечать не хотелось. Слово «уезжает» казалось физически болезненным, как удар под дых.
— Да,— прорычал я.
Это слово оказалось тяжелее любого приговора. Оно повисло в воздухе, густое и липкое.
— И вы позволите?
Я медленно повернул голову. Секретарь побледнел, осознав, что спросил лишнее.
— Простите, ваша светлость. Я не имел в виду…
— Я тоже задаю себе этот вопрос.
На этом разговор был закончен.