Страница 166 из 177
— Потому что я не подкупала магов! Не подделывала результаты! У Моллардов просто бы не хватило денег на подкуп! Мы и так едва сводили концы с концами! — выпалила я, понимая, что пути обратно больше нет.
— Откуда мне знать?
— Руаль…
— Я знал Глорию несколько лет и не заметил обмана. Вас знаю куда меньше. И за это время вы скрыли от меня дар, магическое воздействие на цепочку и то, что едва не сожгли собственную комнату.
Каждое слово било точно туда, где ещё оставалось тепло от его поцелуя.
Я попыталась опуститься. Представила, как тело касается матраса, как возвращается тяжесть. Но холодные нити только сильнее обвили меня, удерживая в воздухе.
— Я спасла тебя, — прошептала я. — Разве ты не понимаешь? Я действительно думала, что ты погибнешь. Я не знала, что дракона не убьёт камень. Просто увидела, что арка падает, и бросилась. Если бы я сама всё устроила, зачем мне было ломать себе позвоночник? Зачем отказываться от брака? Зачем сейчас предлагать тебе свободу?
— Я не знаю.
— Посмотри на меня! — зарыдала я. — Посмотри! На это тело! Если бы я могла избежать этой боли, я бы сделала все! Это больно. Очень больно. Каждый шаг, каждое движение — это боль!
— Я смотрю.
— Тогда поверь!
Руаль перевёл взгляд на пустоту между моим телом и кроватью. Потом на люстру, которую удержал одной рукой. На осколки хрусталя, рассыпанные по полу.
— Раньше я обвинял вас, не имея ни одного доказательства, — произнёс он тихо. — И был неправ.
Надежда болезненно сжала грудь.
— Да.
— Теперь вы висите передо мной в воздухе. У моих ног лежит люстра. Вы признались, что способны двигать предметы на расстоянии и уже не раз скрывали проявления дара. Выходит, что я был прав тогда по поводу вазы? — спросил герцог. — И именно поэтому вы не приняли драгоценности. Вас мучила совесть! Вы знали, что я прав!
Воздух исчез. Магия вокруг тела дрогнула, испугавшись его сомнений. Я опустилась на несколько дюймов, но не коснулась кровати.
— Ты снова мне не веришь.
Руаль ничего не ответил. Его молчание оказалось страшнее любого крика.
— Несколько минут назад ты говорил, что не хочешь от меня освобождаться.
На его скуле дрогнул мускул.
— Это было до того, как я узнал, что вы скрыли.
— Значит, всё изменилось?
Тишина. Пугающая тишина вдруг стала заползать в душу. Он думал над ответом, а я чувствовала, как мир рушится.
— Я еще не знаю.
— Но усомниться во мне ты уже успел! — выпалила я, чувствуя, как подступает горечь.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Вот теперь у меня действительно есть на это право.
Слова вошли под рёбра и оборвали что-то внутри. Холодная нить исчезла. Гравитация вернулась.
Я рухнула на матрас. Падение было небольшим, но позвоночник отозвался резкой, пронзающей болью. Я вскрикнула и сжалась, прижимая ладонь к груди.
Руаль шагнул ко мне. Его руки дёрнулись, словно он хотел проверить, не повредила ли я спину. Но остановились в нескольких сантиметрах от меня. Он больше не знал, можно ли ко мне прикасаться. А я не знала, хочу ли его прикосновения после того, что он сказал.
— Мне нужно выйти, — произнёс Руаль.
— Конечно…
Голос дрожал. Я ненавидела себя за эту дрожь.
— Флорис…
— Идите. Вы ведь уже всё решили. Теперь моя очередь решать!
— Я ничего не решил.
— Тогда выйдите и подумайте. Возможно, найдёте ещё несколько доказательств того, что я сломала себе позвоночник ради вашего титула и денег! — с горечью произнесла я.
Он вздрогнул. Всего один раз. Почти незаметно. Но не стал оправдываться.
Руаль повернулся и направился к двери. Возле разбитой люстры остановился, будто собирался что-то сказать. Потом продолжил путь.
Дверь открылась. За ней стояла бледная Мелли, прижимая руки к груди. Она посмотрела сначала на Руаля, затем на меня и осколки хрусталя.
— Ваша светлость…
Он прошёл мимо неё, не сказав ни слова.
Дверь закрылась.
Я лежала на кровати, к которой ещё недавно не прикасалась спиной. Губы продолжали гореть после поцелуя, а на талии осталось тепло его ладони. Всего несколько минут назад Руаль сказал, что не хочет от меня освобождаться.
Теперь же он снова считал, что я могла обрушить на себя арку. И на этот раз доказательства действительно парили у него перед глазами.