Страница 113 из 177
Глава 99
— Вам не следовало, — ответила я тихо.
Герцог кивнул.
Не спросил, прощаю ли я. Не потребовал принять запоздалое извинение, чтобы закрыть тему и двигаться дальше. Не пытался купить моё согласие новой услугой.
Молчание между нами не исчезло, но перестало быть острым, как лезвие. Стало мягче.
— Спасибо, — сказала я после паузы.
Теперь удивился он. Легкое движение бровей.
— За что?
— За то, что сказали сами. Не через управляющего. Не через подарок. Не через официальное письмо.
Его взгляд на мгновение скользнул к моему пустому запястью, где должен был быть браслет.
Мы оба вспомнили чёрную коробку. Холодные камни. Моё «нет».
— Оказывается, это дешевле бриллиантов, — добавила я, пытаясь разрядить обстановку шуткой.
Уголок его губ дрогнул, словно он попытался улыбнуться, но взял себя в руки.
— Не уверен. Слова имеют цену. Особенно такие. Мне дешевле бриллиантами… — заметил герцог, чуть нахмурившись.
— Два слова стоили вам почти суток раздумий, — усмехнулась я.
— Три. «Я», «был», «неправ». Здесь три слова, — спорил герцог.
— Тогда вы правы. Браслет действительно оказался выгоднее. И проще.
Он всё-таки усмехнулся. Очень коротко. Но я увидела. И сердце почему-то ударилось о рёбра сильнее, чем от страха перед пересадкой.
Руаль подошёл к креслу.
— Хотите выехать из комнаты?
Я посмотрела на открытую дверь и представила за ней коридор.
Обычный коридор, который прежде не значил ничего. Я проходила по десяткам коридоров в своей прошлой жизни, не замечая ни стен, ни окон, ни расстояния между дверями. Они были просто пространством между точками А и Б.
Теперь он казался дорогой в другой мир. В мир, куда мне раньше вход был закрыт.
— Хочу, — честно призналась я. И в этом слове было больше желания, чем во всех моих мечтах о балах.
Руаль положил ладонь на ручку кресла и остановился.
— Можно?
Второй раз за несколько минут.
Он спрашивал разрешения даже на то, чтобы толкнуть кресло. Даже на то, чтобы вывести меня на свежий воздух.
Я кивнула.
— Можно.
Фиксатор тихо щёлкнул, освобождая колёса.
Кресло сдвинулось. Колёса прокатились по паркету почти бесшумно, мягко амортизируя неровности. Комната медленно поплыла назад: кровать с крепостью из подушек, столик с часами, лампа, окно, трещины, которых здесь почти не было.
Порог оказался низким. Руаль чуть приподнял передние колёсики, и мы выехали в коридор, не почувствовав толчка.
Мелли ждала возле стены, прижав руки к груди.
Увидев меня, она расплылась в такой улыбке, что я тоже не удержалась.
— Госпожа! Вы вышли!
— Я пока не уехала далеко, Мелли. Только за порог, — заметила я.
— Вышли из комнаты. Сама. В кресле.
Да.
Вышла.
Не на носилках. Не на руках, как ребёнок. Не потому, что меня куда-то везли против воли или по необходимости.
Я сама захотела. И меня спросили. И я согласилась.
В коридоре было светлее, чем я помнила. Высокие окна выходили в сад, пропуская золотистый дневной свет. На стенах висели пейзажи, мимо которых меня проносили в первый день, но тогда я видела только размытые пятна цвета и света, искажённые болью и слезами.
Теперь могла рассмотреть каждый.
Горы в снегу, покрытые фиолетовыми тенями. Море под грозовыми облаками, пенящееся у скал. Огромный синий дракон, летящий над городом, написанный с таким реализмом, что казалось, вот-вот выдохнет огонь.
Руаль толкал кресло медленно. Не спешил.
Перед каждым порогом, перед каждым изменением покрытия пола он предупреждал:
— Сейчас будет небольшой толчок. Держитесь.
Я сначала хотела сказать, что не рассыплюсь. Что я крепче, чем кажусь.
Но промолчала.
Он не считал меня слабой. Просто не хотел причинить боль. И эта забота вдруг показалась мне почти искренней. Ну разумеется, она искренняя! Потому что кто как не герцог заинтересован в том, чтобы не допустить этой свадьбы.
Мы миновали лестницу, ведущую на второй этаж, и свернули к застеклённой галерее. Двери там уже были открыты настежь. Один из слуг придерживал створку, кланяясь, но Руаль остановил кресло перед самым выходом.
— Дальше сад, — сказал он. — Там ветер. И солнце.
Я увидела солнечный свет.
Настоящий, яркий, золотой. Не тот, что пробивался сквозь грязные стёкла дома матери, а живой, тёплый.
Он лежал на каменных плитах дорожки, на зелени газона, на воде небольшого фонтана в центре двора. Воздух за дверью двигался. В комнатах он всегда казался неподвижным, застоявшимся, пропитанным лекарствами, нагретой тканью и пылью.
Здесь пахло землёй. Сырой, плодородной землёй. Травой. Влажными листьями после недавнего дождя.
Я закрыла глаза и вдохнула полной грудью.
Пять лет в этом мире я не думала, что обычный воздух может казаться свободой. Что запах мокрой земли может лечить душу лучше любых зелий.
— Продолжить? — спросил Руаль.
Я открыла глаза.
Он снова ждал моего решения. Не вёз меня, как экспонат. Вёз меня, как партнёра.
— Да.
— Плед! Быстро! — приказал Руаль, а слуга бросился бежать. Через минуту он вернулся с пледом, вручая его герцогу. Тот накрыл мои ноги пледом, а я вздохнула. Мне так и хотелось сказать, что жалость мне не нужна… Но может, ничего кроме жалости я не заслуживаю? Эта предательская мысль показалась мне очень горькой.
Кресло выехало в сад.
Солнце коснулось лица, согревая кожу. Ветер подхватил несколько прядей волос и бросил их на губы. Я подняла руку, чтобы убрать их, и вдруг рассмеялась.
Просто так.
От света. От ветра. От того, что передо мной была не стена и не потолок, а бесконечное небо и зелень.
Мелли шла рядом и тоже улыбалась, глядя на меня с обожанием.
Руаль молчал. Но я чувствовала его присутствие. Тёплое, надёжное.
Дорожка была ровной. Очевидно, её недавно очистили от мелкого гравия и выступающих камней, подготовили для моего проезда. По обеим сторонам цвели поздние розы. Некоторые уже осыпались, роняя лепестки на камни, но другие всё ещё держали тяжёлые, бархатные бутоны, полные влаги.
— Куда вы хотите? — спросил он.
Я посмотрела вправо, где дорожка уходила к фонтану, сверкая брызгами.
Потом влево — к деревьям и дальней беседке, утопающей в тени.
Раньше меня просто отвезли бы туда, куда сочли нужным. Но сейчас меня спросили. И я посмотрела в оба направления. И вдруг сама решила.
— К фонтану, — решила я.