Страница 50 из 73
Глава 18. «Границы и мосты»
Утро началось с радостной суеты. Халим и Эльза вошли в мастерскую, держа в руках аккуратные конверты с пригласительными, и будто принесли с собой немного весеннего света, хотя за окнами всё ещё держался серый, промозглый февраль.
— Так, внимание всем присутствующим, — громко, но с улыбкой объявил Халим, постучав гаечным ключом по краю верстака, чтобы привлечь внимание. В мастерской стихли разговоры, звяканье инструментов и тихий гул приборов. — Мы с Эльзой наконец-то определились. Свадьба — в первые выходные апреля. Ровно через месяц. Вот ваши приглашения. Не теряйте: там и адрес, и время, и даже просьба не дарить нам наборы кастрюль.
Эльза, стоявшая рядом, рассмеялась, её глаза сияли:
— Лучше что-нибудь маленькое, что можно поставить на полку и вспоминать этот день. Или вообще просто приходите. Это самое главное.
Кристина взяла конверт, улыбнулась и тут же спрятала его в карман фартука:
— Поздравляю! Значит, у нас будет повод надеть что-то кроме этих фартуков.
Джун хлопнул Халима по плечу:
— Наконец-то! Я уж думал, ты будешь тянуть до следующего года.
Артём тоже взял приглашение, осторожно, будто оно было из тонкого стекла. Он раскрыл его, пробежал глазами по строчкам, и на лице мелькнуло удивление — не от даты, а от самой мысли: его позвали как своего. Не как стажёра, которого терпят, а как часть команды.
— Спасибо, — тихо сказал он, глядя на Халима и Эльзу. — Я… я обязательно буду.
Халим кивнул, чуть наклонив голову, и в этом кивке было что-то особенное — как будто он подтверждал: да, теперь ты с нами.
А потом начались будни, в которых Артём всё чаще ловил себя на том, что оглядывается на дверь. Макс стал появляться в «Странных вещах» почти каждый день. Сначала на это удивились: Пётр хмыкнул, глядя, как Макс снова проходит к кабинету Сераи, а Джун только плечами пожал — мол, дело хозяйское. Но вскоре Халим и Лидия начали переглядываться хитро, будто знали что-то, чего не говорили вслух.
Однажды Кристина, раскладывая бирки по коробкам, вдруг бросила в сторону Лидии:
— Котяра должен показать другим самцам, что территория занята.
Лидия сперва замерла, а потом расхохоталась так, что даже старый резонатор на полке будто отозвался тихим эхом.
— Ну ты даёшь, — вытирая слёзы от смеха, проговорила она. — Но знаешь… в этой твоей кошачьей метафоре что-то есть. Пусть показывает. Серая этого достойна.
Кристина только фыркнула, довольная, что попала в точку, и вернулась к своим биркам.
А Дмитрий, стоявший чуть поодаль и вроде бы занятый настройкой модуля, ничего не сказал. Он вообще редко говорил лишнего. Но он всё замечал: и эти переглядки, и смешки, и то, как Лидия, отсмеявшись, всё равно кивала, будто сама себе что-то подтверждала. И он мотал на ус каждую такую мелочь: в мастерской, где всё держится на доверии и ритме, любые перемены важны, даже если они про чувства, а не про металл.
Артём, наблюдавший за этой сценой из-за стеллажа, покраснел, будто эти слова относились к нему, и поспешно уткнулся в журнал наблюдений. Он не знал, куда девать взгляд, и в голове крутилось только одно: «Это не моё дело. Совсем не моё». Но всё равно ловил себя на том, что поглядывает на дверь, ожидая Макса. И каждый раз, когда тот появлялся, Артём чувствовал, как внутри всё чуть-чуть сжимается — не от страха, а от неловкости.
Он не понимал, кто этот спокойный мужчина, который держится уверенно, но не властно, и с которым Серая разговаривает так легко, будто между ними нет ни стен, ни расписаний, ни срочных заказов. Артём бросал на него короткие взгляды, стараясь не выглядеть слишком любопытным, и каждый раз замечал что-то новое: как Макс чуть наклоняет голову, когда слушает; как он не трогает ничего без разрешения, но при этом будто чувствует пространство мастерской; как Серая, даже если занята, на секунду отрывается от бумаг и улыбается ему.
Однажды, когда Макс задержался у верстака Петра, Артём не выдержал и тихо спросил у Джуна:
— А кто он? Ну, этот… Макс.
Джун хмыкнул, но без насмешки, скорее с пониманием:
— Макс? Он… свой. Давно знает Сераю. У него своя работа, не артефакторика, но он часто помогает с организацией, с документами, с тем, что у нас вечно откладывается «на потом». Хороший человек. Просто не любит быть в центре внимания.
Артём кивнул, будто это объяснение всё расставило по местам, но на деле только добавило вопросов. Специально ли Джун говорил без конкретики, Артём так и не понял, но с этим вопросом больше ни к кому не подходил. Особенно его смущало то, как менялась Серая, когда Макс был рядом: она становилась чуть мягче, чуть спокойнее, будто весь этот строгий порядок, который она так бережно выстраивала, вдруг позволял себе быть не только защитой, но и уютом.
В тот же вечер, когда мастерская опустела, а лампы горели только над двумя верстаками, Серая сидела в своём кабинете и держала в руках пригласительный на свадьбу. Она смотрела на строчку «гость» и думала, стоит ли ставить рядом галочку «+1» или лучше написать что-то личное: «Приходи со мной Макс». Она водила пальцем по бумаге, будто пыталась нащупать правильное слово, и вдруг поняла, что мечтает видеть его не просто другом, не просто знакомым, который помогает по мелочам, а своим мужчиной — тем, рядом с которым даже самые сложные дни становятся чуть легче.
«Я хочу, чтобы он был там не потому, что его позвали все, а потому, что я его позвала», — подумала она и сама удивилась, насколько ясно и просто это прозвучало внутри.
Она отложила список, встала, подошла к окну. За стеклом город медленно погружался в сумерки, фонари зажигались один за другим, и казалось, что каждый из них держит в себе крошечный, упрямый свет. Серая улыбнулась своим мыслям и вернулась к столу.
На следующее утро Макс пришёл не по делу. Он остановился у стойки приёмной, дождался, пока Кристина кивнёт ему, и прошёл прямо к кабинету Серой.
— Можно? — спросил он, чуть наклонив голову.
Серая подняла взгляд, и в её глазах мелькнуло удивление, приятное, тёплое:
— Конечно. Что-то случилось?
Макс сел напротив, положил руки на стол, будто стараясь удержать что-то важное, и произнёс: