Страница 51 из 73
— Ничего не случилось. Просто… я подумал. Мне птичка принесла новость про свадьбу Халима и Эльзы, про то, как вы все там будете. И я вдруг понял, что хочу увидеть это не через твои рассказы, а своими глазами. Но ещё… я хочу провести с тобой время не как с коллегой, не как с кем-то, у кого всегда сто срочных дел. Я хочу пригласить тебя на свидание. Настоящее. Театр, потом ужин в том маленьком ресторане у набережной, где ты попробовала грибной пирог и минут 15 его нахваливала. Если ты согласна.
Серая замерла на мгновение, будто слова Макса на секунду остановили привычный ход вещей. А потом улыбнулась — широко, искренне, и в этой улыбке было столько света, что кабинет, всегда такой строгий и упорядоченный, вдруг показался почти праздничным.
— Я согласна, — тихо сказала она. — Очень. Когда?
— Сейчас. — бровки на лице Сераи подпрыгнули. — Ну ладно, тогда сегодня вечером.
— Хорошо. Сегодня вечером я полностью свободна. — Макс аж засиял от её ответа. — А театр точно будет? Ты уверен?
Макс на последние её слова достал два билета из кармана и положил на стол.
— А если бы я была занята? — Макс поднял свою бровь, как бы говоря "А ты разве занимаешь свои вечера не нашими встречами?". — Вот ты ...
— Уверенный в нашей встрече мужчина. Но если бы ты не смогла сегодня, то я купил ещё билеты и на завтра.
Последнее вызвало у Сераи смех с нежностью к мужчине.
А вечером свидание вышло именно таким, каким Серая редко позволяла себе мечтать: без спешки, без списков, без пометок на полях. В театре они сидели рядом, и Серая вдруг поймала себя на том, что ей не нужно ничего объяснять, не нужно оправдываться за то, что она слишком много думает или слишком мало говорит. Макс просто был рядом, и этого было достаточно.
После спектакля они пошли в ресторан, и там, за столиком у окна, где город отражался в стекле, они говорили обо всём сразу: о старых заказах, о том, как меняется город, о том, что весна обязательно придёт, даже если сейчас кажется, что зима не собирается уходить.
Когда они вышли на набережную, ветер был всё ещё холодным, но в воздухе уже чувствовалось что-то новое — будто зима наконец начала сдавать позиции. Макс остановился, посмотрел на неё, и в его взгляде было столько тепла, что Серая вдруг почувствовала, как внутри что-то тихо щёлкнуло, вставая на своё место.
Он наклонился и поцеловал её — не торопливо, не отчаянно, а так, будто этот поцелуй был не началом, а подтверждением того, что они уже давно шли навстречу друг другу.
На следующее утро Артём снова ловил себя на том, что поглядывает на дверь, ожидая Макса. Но теперь в этом взгляде было не столько смущение, сколько любопытство. Он видел, как Серая вошла в мастерскую — чуть спокойнее обычного, с лёгкой улыбкой, которую она не старалась спрятать. Видел, как она кивнула Максу, когда тот зашёл ближе к обеду, чтобы оставить какие-то бумаги, и как в этом кивке было что-то большее, чем просто «привет».
Пётр, заметив его взгляд, хмыкнул:
— Не переживай. Мастерская не развалится от того, что у начальства личная жизнь. Наоборот, иногда это даже помогает: когда человек доволен, он и работать даёт спокойнее.
Артём покраснел, будто его поймали на чём-то неловком, но кивнул:
— Да. Наверное. Просто… непривычно.
Джун, стоявший рядом, хлопнул его по плечу:
— Привыкнешь. Тут все свои. И ты теперь тоже.
И Артём вдруг понял, что это правда. Он здесь. Он учится. Он замечает тени на стыках, слышит тихий гул металла, видит, как люди становятся ближе друг к другу — не только из-за работы, но и вопреки ей.
А в «Странных вещах» снова пахло воском, горячим металлом и чем-то ещё, почти неуловимым, но очень важным — запахом того, что жизнь идёт вперёд, и мастерская становится не просто местом, где чинят артефакты, а домом, где каждый находит своё место.