Заповедные железные дороги

От Земцов до Кащенок

Если абстрагироваться от исторических перипетий, то железная дорога от Земцов до Жарковского, по которой и проходит наш неторопливый герой, не имеет никакого рационального смысла: помимо поселка Жарковского (куда ведет асфальтовая дорога из более крупной Западной Двины) на линии осталась одна-единственная жилая агломерация – деревни Кащенки и Гараж, фантомный вагон с углем, появляющийся на конечной станции раз в год. Если отбросить эти незначительные в масштабах РЖД подробности, то единственной функцией железной дороги останется зарастание сочной травой и мхами да медленное погружение в пучину гигантского болота Пелецкий Мох. Но сомнений нет: путь до Жарковского защищен от полного забвения магическими чарами, которые оберегают самый медленный поезд РЖД от любых оптимизаций, сокращений и закрытий. И одинокий вагон уже много лет дважды в неделю преодолевает свои 47 километров за три с половиной часа со средней скоростью 14 километров в час. Сегодня такой день.

В объемном интерьере вокзала маленькое окошко кассы светится, как бойница в толще непреодолимой крепостной стены. Она облеплена ворохом сдобренных канцеляритом объявлений, которые никто никогда не читает. У источника билетов и знаний о расписании ютятся две тетушки в беретах; скудность пассажиропотока – одно из условий волшебства поезда в Жарковский. Он уже готовится к отправлению на боковом пути у водонапорной башни, сохранившейся со времен постройки линии на Виндаву. Таких старых сооружений вдоль нее после войны осталось немного. После прохода поезда на Нелидово наш вагон подъезжает к вокзалу, где, вполне возможно, не окажется ни души, и тогда поездная бригада и проводница с книгой будут совершать ритуал проезда по дремучим лесам в гордом одиночестве. Но в этот раз пассажирами стали мы и пара жителей тех самых Кащенок, благодаря которым поезд все еще числится в расписании. Машинист вывешивается из окна и улыбчиво болтает с дежурной по станции. Все герои уже давно на своих местах, но пунктуальность – дело чести в этом обряде, и многочасовая пьеса предваряется приятной негой затянувшегося ожидания.

Кажется, в соблюдении церемониального распорядка действующие лица рейса в Жарковский находят свой священный долг. Поэтому стартовый гудок самого медленного поезда длится по-пионерски чуть дольше обычного, не давая повода для мысли о небрежности. Короткий состав в первый и последний раз резко набирает ход, съезжает с главного пути на боковой и постепенно уклоняется на девяносто градусов на юг.

Касса на станции Земцы

Здесь самое время раскрыть исторический подтекст тупиковой ветки, которая могла быть частью большого проекта. Если мысленно прочертить линию дальше на север, она пересечет Виндавскую магистраль и спустя многие километры окажется неподалеку от станции Соблаго Бологое-Полоцкой железной дороги. Еще в 1915 году примерно по такой траектории планировалась новая трасса от Санкт-Петербурга до Смоленска через Новгород, Валдай и Соблаго. Тогда работы начались только ближе к Петербургу, а строительство от Земцов стартовало уже в 1930-х годах – для местной вывозки леса. В духе времени сталинские планы предполагали сооружение узловой станции Ломоносово к югу от Жарковского; здесь бы местная линия соединилась с проектируемой магистралью от Волоколамска до Витебска. Представить себе большой транспортный узел на ныне почти безлюдной границе двух областей непросто. Так или иначе, начавшаяся Великая Отечественная война оставила теряющуюся в долине Межи ветку тупиковой, а местность вокруг нее стала зоной ожесточенных боев.

В первые полчаса у пассажира-неофита самого медленного поезда проходит этап активного освоения и знакомства с пространством, в котором предстоит провести еще три часа. За это время производятся билетные процедуры и знакомство с проводником, привыкание к скорости перемещения лесного пейзажа за окном, ознакомление с пустошью несуществующей станции Земцы–2 и ритмом движения поезда. Ритм определяется двумя составляющими: отрезками рельсовых звеньев и стыками между ними. На первых машинист поддает газу, перед вторыми притормаживает, давая колесам осторожно перекатиться и издать канонический, но замедленный перестук. Едва проглядывающий через высокую траву путь не знает большого ремонта уже много лет, что и определяет камерное передвижение поезда по лесу.

Привыкая к возможности разглядывать отдельные грибы за окном, мы незаметно подъезжаем к первой остановке – платформе 8-й километр.

Если магистральные железные дороги привлекают своими выдержанными в едином архитектурном стиле ансамблями, то линия от Земцов до Жарковского отличается стилистически выдержанным ансамблем угасания. Расположенные у деревень с исчезающе малым, стремящимся к нулю населением, промежуточные остановки ничуть не уступают окружающим их покосившимся избам в эстетике разрушения. Едва различимая летом и наглухо заснеженная зимой платформа венчается хронически покосившимся сараем с уже потерявшими свою функциональность досками для сидения.

На большинстве промежуточных остановок уже давно никто не садится

Выдержанность деградирующего пейзажа сохранялась до тех пор, пока в один год сюда не пришла федеральная программа РЖД по улучшению качества обслуживания пассажиров на остановках. В рамках этой программы почти погребенный в забытье остановочный пункт получил отторгающего вида светильники на солнечных батареях, а кривой сарай был успешно забрендирован мастерски проведенной красной линией (серый цвет досок был зачтен как есть). Началась новая жизнь восьмого километра: угасание брендированного сарая под заботливым светом диодов. Примерно так же выглядит и его брат-близнец на десятом километре, куда поезд стремительно доезжает спустя двенадцать минут. На этом земцовская агломерация с призрачными деревнями-сателлитами заканчивается, открывая простор нескончаемой жарковской глуши.