Страница 16 из 120
Спустя какое-то время остро ощущается диалектика момента. С одной стороны – экстатическое погружение в трансцендентную природу происходящего, со всеми деталями, звуками, мыслями или их отсутствием, небом, росой, лесозаготовительной промышленностью и утренним Буем. Словом, полное отстранение от времени и бытовых величин. Но с другой стороны – манящая неизвестность зеленого тоннеля и растущая густота обступающих нас лопухов. Хрупкий, противоречивый баланс внутри: хочется и остановить момент, и оказаться там, дальше, за поворотом. Постепенно замедляющаяся «пионерка» будто нарочно примиряла оба желания – созерцание и авантюризм.
Вдруг заросли слегка расступились, и перед нами возник погруженный в покой забвения лесной разъезд, на запасном пути которого стоял белоснежный вагон. Его белизна одновременно и контрастировала с буйством зелени, и добавляла пастельной нежности этой камерной мизансцене. Двигатель затих, мы оказались в тишине главными героями на сцене. Квинтэссенция познания неизвестного и максимальная интеграция железной дороги в нетронутую чащу. Максимальный восторг от авантюрного экспромта. Лишь редкие проезды дрезин сохраняют идентичность узкоколейки, которая иначе окончательно утонула бы в лесной зелени.
На железной дороге поворот – одна из ключевых точек путешествия в неизвестное. Кто не заглядывался на вереницу вагонов с локомотивом, когда поезд вписывался в кривую? Ведь именно в этот момент чувствуется связь домашнего пространства купе с преодолением пространства за окном: это все же не клип, а настоящее движение, тяга которого – вот она, в шести вагонах впереди. Особенно ярко выражена геометрия перемещения на горных линиях. Например, пятидесятилетний чешский электровоз тянет вагончик из Боржоми в Бакуриани по извилистым серпантинам, так что внизу видны уже пройденные высоты. Пожалуй, самые яркие воспоминания оставила электричка, пересекающая массив Кузнецкого Алатау. Там, где нет никаких автомобильных дорог, а лишь несколько вагонов, содрогающихся от переменного тока, берут на борт кузбасских дачников, сплавщиков по Томи да желающих перевалить за вершину в степи Хакасии.
Раннее утро электрички начинается с дачных остановок на берегу туманной Томи под Междуреченском: Романтика, Геология, Студеный плес… Одно только объявление таких названий заставляет содрогаться от томительного счастья. Затем долина реки сужается, а поезд начинает набирать высоту, упрямо огибая залесенные прямыми, как спички, деревьями хребты. Что там, за поворотом, который так натужно дается гудящей моторами электричке? Вот деревня домов на двадцать, куда из тамбура быстро выгружаются продукты. Вот остановка на берегу бурной реки, куда методично спускаются десятки сплавщиков. Вот состав с углем – главным двигателем местных экономик. Каждый поворот – новая веха в кажущемся безграничным познании неизведанного.
Если же к пейзажным открытиям добавляется еще и смена сюжетов с появлением новых персонажей, то железнодорожное воплощение приключений по Майн Риду обретает законченные черты. Такой оказалась Кругобайкальская железная дорога, на которой каждая остановка дарила встречу с абсолютно разными персонажами. Такой была одна из самых волшебных компьютерных игр «Сибирь», в которой главная героиня оказывается в тщательно прорисованных локациях, соединенных одноколейкой с механическим поездом. Альпийский городок Валадилена настолько непохож на университетский вокзал-оранжерею Баррокштадта, насколько они оба контрастны инфернальному Комкольцграду и забытому курорту Аралабаду. И все же их объединяет мистическое, почти интимное присутствие лишь нескольких особенных персонажей, каждый из которых венчает ощущение места в объемной динамике.
Когда я проходил новые уровни «Сибири», то и представить себе не мог, что, по сути, сам стану героем похожих приключений. Но жизнь подарила возможность испытать квесты не на одной заповедной железной дороге. Я не нашел мамонтов, как героиня «Сибири», но открыл для себя не менее красочные миры и, что еще важнее, удивительных людей и вдохновение для проекта.