Страница 20 из 78
Овейна повернулась перед зеркалом. Свет на платье погас, и серебряные линии стали похожи на тонкую вышивку. Разные оттенки ткани больше не казались собранием случайных лоскутов. Они напоминали воду, меняющую цвет от глубины и тени берегов.
— Я просила платье, в котором меня не смогут представить случайной женщиной, — сказала она. — Вы сделали наряд, в котором случайным не выглядит ни один кусок.
Это была лучшая похвала, которую Ярина могла получить перед самым приёмом.
Оставшийся день прошёл в работе. Ивелла укрепляла подол, Рейса обрабатывала внутренние швы, Ярина пришивала серебряную тесьму и сверяла расположение речных линий с картой Овейны. Тарвель уехал в Совет с журналом испытаний, но перед этим оставил заверенную копию отчёта.
Вечером вернулся служитель гильдии. Он принёс требование немедленно прекратить сборку платья из неучтённых материалов.
Ярина попросила его назвать закон, запрещающий использовать обрезки, приобретённые у других мастерских. Служитель долго перелистывал бумаги и смог сослаться лишь на правило о подтверждении происхождения дорогих тканей.
Ивелла положила перед ним расписки.
— Здесь указано происхождение каждого отреза.
— Некоторые материалы слишком малы для отдельного учёта.
— Тогда они не могут считаться дорогой тканью, — сказала Ярина. — Выбирайте одно из двух.
Служитель ушёл, не забрав требования, но и не сумев вручить его по всем правилам. Рейса повесила бумагу рядом с остальными уведомлениями.
— На двери скоро не останется свободного места.
— После приёма заменим всё одной вывеской, — сказала Ярина.
— Новой?
— Прямой.
К утру платье было готово.
Овейна переоделась в мастерской, чтобы избежать долгой дороги в церемониальном наряде. Волосы она собрала без лишних украшений, оставив одну серебряную застёжку. Когда она вышла из-за ширмы, даже Ивелла, привыкшая замечать прежде всего недостатки, несколько мгновений молчала.
Платье не делало Овейну тоньше, моложе или мягче. Оно и не пыталось. Чёткие плечи сохраняли естественную ширину, лиф не стеснял движения, а юбка падала тяжёлыми свободными линиями. Серебряная карта оставалась почти незаметной, пока женщина молчала.
— Проверим карманы, — сказала Ярина.
Овейна убрала в них сложенные листы с расчётами, несколько писем начальников пристаней и копию императорской грамоты. Ткань не оттянулась.
— Теперь я вооружена лучше половины Совета, — заметила она.
— Бумагами?
— Фактами. Для некоторых это опаснее меча.
У дворца их встретил старший распорядитель. Увидев платье, собранное из разных отрезов, он сначала нахмурился, однако не нашёл нарушения церемониальных правил. Подол не превышал дозволенной длины, рукава не закрывали кистей, а серебряный рисунок соответствовал цветам речного управления.
Ярина, Ивелла и Рейса получили места в ремесленной галерее над главным залом. Тарвель находился внизу среди членов Совета. На нём был простой чёрный камзол без серебряных крыльев. Мерравия сидела через два кресла от него в бордовой мантии Императорской гильдии.
До начала обсуждения Овейны к Ярине поднялся писец Совета.
— Госпожа Дорн требует остановить представление платья. Она утверждает, что мастерская нарушила запрет на использование неучтённых материалов.
— Все расписки приложены к журналу.
— Ещё она считает, что соединённые отрезы не могут называться церемониальной тканью.
Ивелла тихо произнесла:
— В правилах нет такого определения.
— Именно это я и передала, — сказала Ярина. — Если госпожа Дорн хочет спорить о вкусе, пусть делает это после выступления.
Писец ушёл. Внизу Мерравия получила ответ и повернула голову к галерее. С такого расстояния выражение её лица трудно было различить, но серебряный челнок на груди блеснул, когда она резко выпрямилась.
Император вошёл без долгой церемонии. Он был моложе большинства членов Совета, собравшихся вокруг него, и носил узкий венец вместо тяжёлой короны. До официальной коронации оставалось двенадцать дней, поэтому зал уже украшали серебряными полотнищами и знаками императорских домов.
Обсуждение пристаней началось с доклада лорда Севрена Кайра, одного из тех, кто требовал ограничить полномочия Овейны. Он говорил о древних обычаях, достоинстве знатных домов и необходимости передать часть управления мужчинам, способным представлять интересы столицы.
О работе причалов он не сказал почти ничего.
Овейна стояла у края зала, спокойно слушая. Серебряные линии на её платье оставались тусклыми.
— Госпожа Раст, — обратился к ней император, когда доклад закончился. — Вы ознакомились с прошением?
— Да, ваше величество.
У воротника вспыхнула первая тонкая линия.
— Вам предлагают сохранить почётное место при речном управлении, передав ежедневные решения совету из представителей знатных домов.
— Почётное место не разгружает суда и не укрепляет причалы перед подъёмом воды.
Серебро потекло по лифу. В зале зашевелились. Несколько человек подняли головы, следя за рисунком.
Лорд Кайр попытался перебить:
— Никто не отрицает ваших прежних заслуг. Речь идёт лишь о том, что столь значительная часть торговли не должна зависеть от решения одной женщины.
Овейна достала из кармана первый лист.
— За последние три года восточные пристани приняли на шестую часть больше грузов, чем при прежнем управлении. Среднее время разгрузки сократилось почти на треть. Все сборы перечислены в казну в установленный срок. Если мои решения сочтут неверными, я готова ответить за каждое из них. Но прошение не содержит ни одного расчёта, доказывающего пользу передачи управления вашим родственникам.
Серебряная карта развернулась на юбке. Линии, прежде скрывавшиеся в швах, соединили тёмные части платья в единое светящееся русло. Каждый поворот ткани показывал новый участок пристаней.
Ярина почувствовала, как Рейса рядом перестала дышать, и тихо толкнула её локтем. Девушка выдохнула, не отрывая взгляда от зала.
— У нас есть опытные люди, — возразил другой проситель.
— Назовите хотя бы одного, кто руководил разгрузкой во время весеннего подъёма воды.
Ответа не последовало.
Овейна вынула вторую бумагу.