Страница 19 из 78
Первый собранный клин оказался слишком тяжёлым с одной стороны. Пришлось распороть два соединения и заменить дымчато-серый участок более плотным синим. На втором клине разница оттенков выглядела случайной. Ярина переставила детали, добиваясь, чтобы цвет постепенно темнел от центра к краям.
К полуночи на столе лежала половина юбки. Серебряные швы расходились по ней, как реки на карте, а разница тканей создавала глубину, которой не было бы у цельного полотна.
— Впервые вижу платье, которому пошло на пользу отсутствие денег, — сказала Ивелла.
— Не отсутствие денег, а точный раскрой, — возразила Ярина.
— Разумеется. Деньги всё равно были бы полезнее.
Рейса заснула на сложенном плаще, не выпуская из руки коробку с булавками. Ивелла накрыла её куском полотна и отправила Ярину отдохнуть хотя бы два часа.
— Я не усну.
— Тогда полежите с закрытыми глазами и не мешайте мне заканчивать швы.
Ярина поднялась наверх. В комнате было холодно, но дождь пока не начинался, и временные доски над потолком держались. Она легла, не снимая рабочего платья, и почти сразу провалилась в тяжёлый сон.
Разбудил её стук в дверь.
За окном только серело. Внизу Тарвель разговаривал с Ивеллой. Он приехал в старом чёрном камзоле без серебряной вышивки и привёз два документа: копию распоряжения о совместной печати супружеского плаща и предварительный ответ из дома Аркейнов.
— Воротник исправляла мастер Оделла Фейн, — сообщил он, когда Ярина спустилась. — По книге её вызвали вчера утром. Но привратник утверждает, что женщина прибыла в закрытом экипаже и не показывала лица. Печать была настоящей.
— Где сама Оделла?
— Она заявила, что уже девять дней не покидала гильдейские мастерские и камзола не видела.
— Значит, кто-то воспользовался её печатью.
— Или она лжёт.
— Ты проверил её слова?
— Двое учеников и надсмотрщик подтвердили, что она работала при них. Этого недостаточно, но пока прямых доказательств против неё нет.
Тарвель заметил собранную часть юбки. Он подошёл к столу и провёл взглядом по серебряным соединениям.
— Это материалы разных мастерских.
— Гильдия запретила отдать нам оплаченный отрез.
Золотистое свечение в его глазах стало ярче.
— На каком основании?
Ярина протянула уведомление.
Он прочитал его до конца.
— Это нарушает условия отсрочки. Совет разрешил работу станка и исполнение заказа.
— Мерравия запретила не работу, а передачу материалов. Формально она не нарушила решение.
— Я могу потребовать немедленно отменить запрет.
— К тому времени приём закончится.
— Тогда я прикажу открыть склад.
— Нет.
Тарвель поднял взгляд от бумаги.
— Материал оплачен.
— Если ты откроешь склад силой своего имени, платье станет подарком лорда Аркейна, а мастерская — ещё одним делом, которое бывшая жена не смогла вести без него. Мы уже нашли решение.
Он посмотрел на три мешка с обрезками, на спящую Рейсу и на Ивеллу, которая продолжала соединять детали, не прекращая слушать разговор.
— Ты собираешься отправить Овейну на императорский приём в платье из остатков?
— В платье, собранном из частей, которые другие мастера не сумели использовать.
— Мерравия попытается унизить её.
— Только если швы будут выглядеть бедностью. Они станут главным узором.
Тарвель снова посмотрел на юбку. На этот раз дольше.
— Что требуется от гаранта?
— Провести проверку готового образца, убедиться, что серебряные соединения меняют только яркость и не стягивают ткань. И записать отказ поставщика в журнал.
— Ещё?
— Не мешать.
— Это условие ты проверяешь особенно тщательно.
— Пока оно чаще других оказывается под угрозой.
Вместо возражения он снял перчатки, сел у стены и открыл журнал.
К полудню платье обрело форму. Лиф собрали из пяти тёмных частей, соединённых так точно, что линии подчёркивали плечи Овейны, а не дробили фигуру. Юбка состояла из множества клиньев, однако серебряные швы превращали их в карту речной системы. Самые светлые участки проходили вдоль центрального русла, тёмные уходили к бокам и подолу. Ни один кусок не пытался притвориться частью цельного полотна.
Овейна приехала на вторую примерку со старым придворным платьем в большом дорожном сундуке.
— Это потребуется для сравнения длины и допустимой ширины рукавов, — объяснила она. — Дворцовый распорядитель прислал указания. Он особенно подчеркнул, что одежда не должна мешать движению в проходах.
Рейса подняла тяжёлое старое платье. Оно было сшито из тёмно-зелёной ткани, украшено жёсткой золотистой вышивкой и имело такой длинный шлейф, что в узком проходе мастерской сразу зацепилось за ножку стола.
— Очевидно, прежний распорядитель не беспокоился о проходах, — заметила Ярина.
— В прошлом году я дважды наступила на собственный подол, — сказала Овейна. — Портной объяснил, что мне следует ходить медленнее.
— Новый подол будет короче.
— Уже поэтому я готова защищать вашу мастерскую перед Советом.
Примерка заняла почти три часа. Сначала выяснилось, что один из швов на правом боку тянет сильнее остальных. Ярина распорола его и вставила узкую полоску более мягкой ткани. Затем внутренний карман оказался слишком низко: Овейне приходилось отводить локоть, чтобы достать бумаги. Карман перенесли выше и укрепили край.
Последней проверяли серебряную карту. Овейна произнесла подготовленное вступление, и линии у воротника остались спокойными. Когда она перешла к числам и срокам, свет поплыл вниз, соединяя части юбки в единую карту пристаней.
Тарвель обошёл заказчицу, не приближаясь к ширме и не касаясь платья без разрешения. Он попросил её поднять руки, сделать несколько быстрых шагов и резко остановиться. Серебряные швы не стягивались и не меняли форму. Затем Ивелла разрезала испытательный образец вдоль линии соединения. Внутри не оказалось скрытых нитей, кроме тех, что были обозначены на карте.
— Принуждающего воздействия не обнаружено, — записал Тарвель. — Изменение рисунка зависит от устойчивости голоса владелицы и прекращается после окончания речи.
— Добавьте, что соединения не препятствуют движению, — сказала Овейна.
— Проверено лично заказчицей, — дополнил он.