Джокер

— Жаль.

Он остановился в паре шагов от моего шезлонга – достаточно близко, чтобы охранники незаметно переключили внимание на периметр и дали нам уединение, не покидая пост.

Я переводила взгляд между ним и домом.

— Что происходит?

— Территориальный спор, — он поджал губы. — Это… раздражает, мягко говоря.

— Раздражает, как бумажная волокита, или раздражает, так что кому-то вот-вот прострелят коленную чашечку?

Посмотрите на меня. Я уже настолько адаптировалась к новой жизни, что спокойно шучу об инциденте с Эриком.

Саша фыркнул и слегка покачал головой.

— Где-то посередине.

Я насмешливо приподняла бровь.

— Ладно. Так в чем проблема?

— Любопытство сгубило осла, детка. — Саша ткнул меня в нос.

— Что? — Я фыркнула. — Ты имеешь в виду, любопытство сгубило кошку?

Он пожал плечами.

— Конечно. Осла, кошку, неважно. Оба упрямые животные, которые делают что хотят. Суть в том, что любопытство тебя убивает.

Ирония.

Интересно, сколько жизней у меня на данный момент осталось?

Я закатила глаза.

— Ты говоришь так, будто я собираюсь пойти туда с мирным договором.

— О, так это не то, что ты могла бы сделать? — ровно ответил он.

Ладно. Грубо. Правдиво, но грубо.

— Ты не пойдешь на склад, — спокойно сказал он. — Ты не будешь ни с кем об этом говорить, и ты не будешь пытаться это исправить.

— Много предположений о моей личности.

Его челюсть напряглась.

— Я решаю ситуацию. Все, что мне нужно – чтобы ты оставалась здесь.

Что-то в моей груди опустилось, и мне это не понравилось. Он внимательно наблюдал за мной, будто заметил, что мой тон оставался легким, но под этой легкостью скрывалось совсем другое.

Саша поднял голову и обратился к моей охране, рявкнув им что-то по-русски. Через мгновение по гравийной дорожке захрустели удаляющиеся ботинки.

— Мне не нужно, чтобы ты была рядом с этим, — добавил он, пронзая меня интенсивным серо-голубым взглядом.

Я с трудом сглотнула.

— Я понимаю. Это не моя стихия. Но… если я собираюсь быть здесь, частью твоей жизни, возможно, я заслуживаю того, чтобы ко мне не относились как к реквизиту.

Его челюсть едва заметно напряглась, но этого движения хватило, чтобы передать все, что осталось невысказанным: предупреждение, расчет, одержимость. Воздух, между нами, словно сгустился, налился напряжением, будто в этот момент существовали только мы двое. Каким-то образом он понимал, что слишком сильное давление приведет к обратному эффекту.

— Ты знаешь, что ты гораздо больше этого. — Саша выдохнул носом. — Просто доверься мне. Я решу.

— Как? — Я не смогла остановить вопрос, сорвавшийся с губ. Можете подавать на меня в суд, я любопытная.

— Это требует… э-э, специфического типа реакции.

Я встретила его взгляд, не отводя глаз.

— И что будет? Ты пойдешь куда-то, пригрозишь кому-то, и все вдруг согласятся не спорить за территорию?

— Это решится так или иначе, — пожал он плечами.

— Это по-прежнему не ответ.

— Это единственный ответ, который тебе нужен.

Саша присел на корточки, опираясь локтями на колени.

Черт возьми.

Это было просто нечестно – выглядеть настолько привлекательно именно сейчас. Мне нужно было, блять, сосредоточиться, а не замечать, как напрягаются мышцы его предплечий.

Он поджал губы и покрутил одно из своих многочисленных серебряных колец на пальце.

— Потому что я не позволю, чтобы ты была втянута во все это.

— Я просто хочу быть тебе равной, — выпалила я, прежде чем успела остановиться. — Я знаю, что не могу быть в гуще событий. Я понимаю, что я не закоренелый преступник, но никогда не знаешь, когда взгляд со стороны окажется полезным.

— Ты мне равная. — Что-то мелькнуло в его глазах. Он почти машинально провел ладонью по моему бедру, словно одного прикосновения было достаточно, чтобы удержать мир под контролем. Не отрывая от меня взгляда, он сказал: — Ты самый важный для меня человек.

Его пальцы замерли на моем бедре, а большой палец едва заметно сжал кожу. Я прикусила щеку изнутри, пытаясь сосредоточиться на разговоре, а не на тепле его прикосновения.

Мышца на его челюсти дернулась.

— Дело в том, что это не только моя проблема. Она тянется до самого верха. Я просто тот, кому нужно ее решить.

На мгновение мы просто смотрели друг на друга: солнце на моей спине, бассейн сверкал рядом.

— Ты можешь думать, что я преувеличиваю, — пробормотал он, медленно проводя большим пальцем небольшой круг на моем бедре, — но я не могу позволить себе ошибок. Я хочу защитить тебя от любого ублюдка, который может подумать причинить тебе вред, чтобы добраться до меня. Мне нужно, чтобы ты была в безопасности.

Я позволила своим пальцам скользнуть по его плечу.

— Ты говоришь так, будто я какая-то хрупкая антикварная вещь.

— Ты… драгоценная, — поправил он. — И я не рискую драгоценностями.

Я закатила глаза, хотя тепло, разлившееся в груди, выдавало меня с головой.

— Это немного драматично, тебе не кажется?

— Не совсем. — Он наклонился, и его губы легко коснулись моего виска, а затем щеки. — То, что ты моя, ставит тебя в опасное положение.

Мое дыхание перехватило. В его словах был жестокий оттенок. Это было очевидно в его взгляде, в его прикосновении, в том, как он доминировал над пространством вокруг нас – все казалось взрывоопасным.

— Я прошу тебя доверять мне, — тихо сказал он.

Я вздохнула.

— Я доверяю тебе, но ты представляешь, как это бесит – ничего не знать? Черт, ты даже не впускаешь меня на самом деле или не рассказываешь о себе, так что какого черта я вообще здесь делаю? Удобная дырка? Маленькая игрушка для траха, счастливо сидящая на полке в ожидании, пока ты вернешься домой?

Саша отшатнулся.

— Что это должно значить? Я рассказывал тебе вещи, которые никогда никому не рассказывал.

— И все же ты до сих пор не сказал мне, за что ты вообще сел в тюрьму!

— Что? Подожди. — Его брови взлетели до линии волос, и по его лицу распространилось выражение неверия. — Подожди. Ты... ты что, ни разу, блять, не гуглила меня?!

— Нет, придурок! Сначала я не хотела вторгаться в твою личную жизнь и узнавать тебя, пока твои преступления не омрачают все. Потом я боялась искать, ну, в основном, потому что не хотела знать, как ты выглядишь...

— Почему?