Джокер

31. Эдди

Двое тяжеловооруженных татуированных мужчин буквально стояли под пальмами с автоматами на краю бассейна, пока я наносила SPF 50, словно мы были на каком-то сомнительном курорте «все включено».

Хочу, чтобы этот факт был официально занесен в протокол.

Справедливости ради, это был прогресс. Неделю назад они бы меня вообще не замечали. Саша был, мягко говоря, не в восторге от того, чтобы его люди со мной разговаривали. Но, очевидно, даже он признал невозможность держать меня в изоляции от разговоров весь день.

Я поправила солнечные очки и посмотрела на них.

— Будьте честны… охранять меня считается бонусом, или вы оба проспорили?

Ни один из них не улыбнулся, хотя я заметила легкое подергивание в уголке рта Миши.

Другой – Данил, кажется, или, может, Дмитрий, я все еще учила имена – слегка перенес вес и решительно уставился на горизонт, будто океан мог в любую минуту совершить преступление.

Грубияны.

Еще одним нововведением было позволение «выбирать» собственных охранников. В теории это звучало вдохновляюще, пока не вспомнишь, что выбор состоял исключительно из крупных, тяжеловооруженных русских мужчин, которые выглядели так, будто их высекли из бетона. Тем не менее, Саша преподнес это как уступку, и я согласилась. Если уж за мной должны присматривать, я хотя бы выберу тех, кто изредка моргает.

— Я просто пытаюсь понять уровень удовлетворенности работой здесь, — продолжила я, переворачиваясь на живот с небольшим кряхтением. — Потому что, с моей точки зрения, вы контролируете нанесение солнцезащитного крема.

Никакой реакции.

— Вау, — вздохнула я. — Тяжелая публика.

Я подперла подбородок руками и прищурилась на них.

— Знаете, если уж вы собираетесь охранять меня, пока я загораю, мы могли бы хотя бы превратить это в командную активность.

Все еще тишина.

— Знаете, большинство дней у бассейна включают хотя бы одного человека, который притворяется, что ему весело.

Миша наконец взглянул на меня.

— Тебе удобно.

— Не в этом дело.

Он замолчал.

— Я о вас, — уточнила я, приподнимаясь на локтях. — Вам нравится? Ну, на личном уровне. Как жизненный опыт.

Миша моргнул.

— Понятно, — мудро кивнула я. — Значит, нет.

— Я не сказал нет.

— Ты также не сказал да. Ты просто моргнул, как разочарованная сова.

Между нами повисла короткая пауза.

— Мы… довольны, — осторожно произнес он.

— Это самое грустное слово, которое кто-либо когда-либо произносил рядом с бассейном.

Его лоб слегка нахмурился, будто он пытался решить, была ли эта фраза критикой.

Данил наконец взглянул на меня.

— Ты хочешь, чтобы мы притворились?

— Да, — немедленно сказала я. — Хотя бы немного.

Миша обдумал это с серьезностью человека, оценивающего дипломатический договор.

— Я провожу… приятно время.

Я уставилась на него долгий момент.

— Невероятно, — пробормотала я. — Я тут пытаюсь поднять моральный дух.

Данил слегка переступил с ноги на ногу.

— Моральный дух и так не был низким.

— Это дикий стандарт, — сказала я, поправляя солнечные очки. — Ваша планка буквально «не страдать».

Это была теперь моя жизнь.

Я жила на вилле на холме с видом на океан. Мой гардероб был таким большим, что мог бы вместить небольшой, со вкусом оформленный культ. У меня всегда был водитель на подхвате. Тут были люди с оружием, чтобы никто не перелез через ворота – включая меня.

Но каким-то образом я все еще была той же маленькой Эдди. Я все еще забывала, куда положила телефон. Я все еще слишком много говорила. Я все еще пыталась подружиться с людьми, которые носили оружие каждый божий день.

Сдвинув солнечные очки на нос, я снова посмотрела на них.

— Знаете, вы можете присесть? Хотя бы по очереди? Я никуда не денусь.

— Мы в порядке, — сказал Данил.

— Вы так говорите, но выглядите как двое мужчин, ожидающих дисциплинарного взыскания.

Ни один из них не отреагировал. Они, вероятно, считали секунды до возвращения Саши, который их сменит. Что, честно говоря, было справедливо. У них, должно быть, была самая скучная работа в этом месте.

Я перевернулась со вздохом, позволяя солнцу греть мою кожу, и слушала отдаленный гул русской речи, доносившийся с террасы наверху. У Саши была эта странная гравитационная сила.

Даже когда его не было видно, можно было ощущать его присутствие. Когда Саша входил в комнату, казалось, что все пространство выстраивалось вокруг него, будто только что прибыло нечто неизбежное.

Когда я входила в комнату, это больше походило на то, что кто-то потерял золотистого ретривера, и теперь все пытались понять, как он сюда попал.

И все же охранники больше не смотрели на меня как на странную чужеродную вещь. Они смотрели на меня так, будто я теперь… часть этого места. Что было одновременно и лестно, и слегка тревожно. Это не должно было быть так приятно – находиться в окружении закоренелых преступников, но я не могла не чувствовать себя как дома. Будто мне всегда было суждено оказаться здесь.

Я села, когда услышала повышенные голоса изнутри. Кто бы это ни был, он не именно кричал, но в гуле разговора слышалась резкая нотка. Тот тон, который означал, что происходит что-то неприятное.

Через несколько минут Саша вышел на террасу над бассейном, все еще держа телефон в руке. Его лицо казалось высеченным из камня – даже жестче, чем обычно.

Он заметил меня сразу.

Он всегда замечал. Его жесткий взгляд скользнул по охранникам, затем вернулся ко мне – оценивая, каталогизируя, убеждаясь, что ничего не изменилось за те десять минут, что прошли с его последней проверки.

Я подняла руку и помахала ему пальцами.

— Привет.

Саша не улыбнулся, но что-то в его позе расслабилось. Тепло разлилось по моей груди. Мне нравилась мысль о том, что я – маленький источник света в его темном мире. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Он сказал что-то короткое по-русски мужчинам наверху, затем спустился по лестнице, соединявшей нашу комнату с бассейном. Мои охранники слегка выпрямились.

Я села полностью и улыбнулась его приближающейся фигуре.

— Окей, у тебя на лице выражение «проблема есть, но я делаю вид, что она пустяковая».

— Проблема есть, — спокойно сказал он.

— Я знала, — я щелкнула пальцами. — Надо было надеть другой купальник.

Его глаза опустились – всего на секунду – и потемнели, прежде чем вернуться к моему лицу.

— Не такого рода проблема.