Джокер

Я ответил не сразу. Не только потому, что она заслуживала правды, но и потому что ей нужно было это услышать и, что более важно, понять.

— Они бы давили сильнее, — наконец сказал я. — И я бы ответил соответствующим образом.

Ее пальцы слегка вцепились в мою рубашку, приземляя себя.

— Ладно, — пробормотала она. — Значит… меньше коктейлей, больше потенциальных убийств. Поняла.

Я издал сдавленный звук – что-то между смехом и усмешкой.

— Ты всегда так справляешься?

— Неуместным юмором? — сказала она. — Да. Это дар.

— Это приведет тебя к неприятностям.

— Уже привело, — указала она, многозначительно взглянув на меня.

Туше.

Но слабая улыбка исчезла с ее губ секунду спустя.

Я шагнул ближе, сокращая последнее дюйм пространства, между нами, моя рука скользнула с ее талии на поясницу, притягивая так близко, что ей оставалось только почувствовать напряжение, которое все еще свернулось во мне тугой пружиной.

— Мне нужно, чтобы ты поняла… они не задумаются забрать тебя, — сказал я, мой голос понизился, стал грубее. — Или использовать тебя. Или причинить тебе боль, если это даст им преимущество.

Ее дыхание слегка перехватило.

— И я не задумаюсь убил каждого из них за это.

Ее взгляд искал мой – что-то изменилось там. Страх, да. Но не меня. Никогда меня. Это было что-то другое. Понимание, возможно.

— Ладно, — Эдди легко кивнула.

Моя рука скользнула вверх, пальцы провели по ее челюсти, наклоняя ее лицо достаточно, чтобы она не могла отвернуться.

— Это не игра, — сказал я тише, но не менее серьезно. — Не для них. И уж точно не для меня.

Губы Эдди приоткрылись, и ее теплое дыхание коснулось моей кожи.

— И что это значит для меня?

Я задержал на ней взгляд на долгую секунду, пока ее пульс трепетал под моими пальцами.

— Это значит, — пробормотал я, большим пальцем очерчивая изгиб ее нижней губы, — что сейчас тот самый момент, когда ты решаешь, доверяешь ли ты мне свою жизнь в этой игре. Я обожаю в тебе все – то, как ты видишь мир, твою бесстрашность, – но мне нужно, чтобы ты осталась жива. А это значит: никакого флирта с опасностью, никаких разговоров с незнакомцами, никаких… — я оставил последнее слово висеть в воздухе, и в мою мягкость вплелось раздражение.

Ее пальцы скользнули вверх, легли на мою грудь, и она ненадолго закрыла глаза, прежде чем посмотреть на меня.

— Я доверяю тебе. Ты обеспечишь мою безопасность.

Никаких колебаний. Никаких сомнений.

Что-то внутри моей груди сжалось, выжимая весь воздух из моих легких.

Вероятно, ее доверие было одной из самых ценных вещей, которые мне когда-либо доводилось получать. Моя рука поднялась к ее лицу, большой палец медленно очертил линию челюсти.

— Так много веры в меня, — тихо рассмеялся я. — Думаешь, я могу контролировать любую ситуацию?

— А разве нет?

Я тихо выдохнул:

— Я могу контролировать мужчин, которые понимают правила. Ты правил не соблюдаешь. Ты… Ну, ты немного непредсказуема, детка.

Она улыбнулась этому.

— Думаю, мне нравится поддерживать все в тонусе.

Боже, помоги мне.

Я притянул ее ближе, на этот раз полностью обвив рукой ее талию, не заботясь о нашем окружении. Эдди смотрела на меня снизу вверх своими красивыми карими глазами. На мгновение я забыл обо всем остальном, втянутый в ее орбиту, под ее чары.

Когда я смотрел на нее – эту открытую, бесстрашную, опасно дружелюбную женщину, которая разряжала напряжение улыбкой – я понял кое-что с ясностью.

Врагов я могу уничтожить. Территорию могу защитить… Но защищать ее от последствий ее собственного света потребует гораздо большего, чем стратегия.

А затем я поцеловал ее – собственнически, будто мне нужно было напомнить себе, что она все еще здесь, именно там, где и должна быть. Низкий стон вибрировал в моей груди от ее вкуса.

Черт, я не мог насытиться ею. Интересно, смогу ли когда-нибудь. Каждая новая деталь, которую я о ней узнавал, делала ее еще более интригующей и усиливала мою одержимость. Как быстро я смогу убедить ее выйти за меня замуж?

Я отстранился; мы оба тяжело дышали, глядя в глаза друг друга. Я осторожно убрал прядь волос за ее ухо, впитывая вид ее раскрасневшихся щек и припухших губ. Это я сделал. Это я заставил ее прекрасное лицо выглядеть так.

Мои глаза метнулись вниз, и я обнаружил, что, конечно же, ее соски затвердели, и штанги под тканью четко вырисовывались. Я резко вдохнул носом, закрыл глаза на мгновение и попытался успокоиться.

— Что случилось? — Она звучала так невинно. Когда я снова открыл глаза, она смотрела на меня снизу вверх, ее брови слегка нахмурены.

Я издал недоверчивый смешок.

— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, да?

— Что ты...

Я ослабил хватку, развернул ее и скользнул рукой вверх к ее горлу, держа его свободно. Прижав твердую длину своего члена к ней, я наслаждался тем, как ее дыхание прерывисто вырвалось.

— Ты сводишь меня с ума, блять. Я, кажется, не могу контролировать себя рядом с тобой. — Я увеличил давление на ее горло, ее тело обмякло, прижавшись ко мне. — И дело в том, что… — Проведя ее в примерочную, я резко взглянул через плечо на владельца магазина, пока тот не кивнул мне. — Я и не хочу.

В примерочной не было двери, только занавеска, но мне было плевать. Она задернулась за нами с удовлетворяющим шорохом, и я направил взгляд на зеркало.

Я смотрел на свою девочку, ее маленькое тело, прижатое ко мне. Татуировки, покрывавшие почти каждый дюйм моего тела, были резким контрастом ее хрупкой фигуре, закутанной в это красивое платье.

Черт, она была видением.

Ее горло дернулось под моей ладонью, когда она сглотнула.

— Так не сдерживайся.

— Мм? — Я провел взглядом по ней, мой мозг не сразу сообразил.

Ее язык высунулся, чтобы увлажнить губы, и мне пришлось сдержать стон.

— Не сдерживайся. Бери, что хочешь.

Я усмехнулся, собрал ее волосы и перебросил через одно плечо. Наклонив голову, я провел кончиком носа по изгибу ее шеи, оставляя за собой мурашки.

— Мило, что ты думаешь, будто у меня были намерения сдерживаться, детка. Но спасибо за разрешение.

Я укусил ее нежную кожу и сосал, пока она не начала извиваться.

— Саша! — выдохнула она, и я отстранился, чтобы оценить свою работу.

Удовлетворение расцвело в моей груди, когда я увидел темно-фиолетовый синяк, помечающий ее как мою.

— Да, детка?