Джокер

До меня дошло, что это был не просто побег; это было тщательно продуманное и преднамеренное расширение системы, настолько масштабной и укоренившейся, что я пока просто не могла понять ее. Саша приехал сюда, чтобы строить и заявлять свои права, и каким-то непостижимым образом он затянул меня в этот мир вместе с собой. Десять лет тюрьмы не испаряются бесследно только потому, что ты сменил декорации вокруг себя.

— Ты ошеломлена, — констатировал он.

— Я прохожу перенастройку, — поправила я его, хотя мой пульс предательски колотился.

Саша наклонился близко, но не поцеловал меня. Я чувствовала жар его тела и сдержанность, вибрирующую под его кожей.

— Ты доверяешь мне?

Это было нечестно. Он прекрасно знал ответ.

— Да, — все равно сказала я.

Челюсть Саши сжалась на долю секунды, словно это слово повлияло на него физически.

— Мы здесь, чтобы остаться, и все определенно не будет в розовых тонах… но я не позволю ничему и никому тронуть тебя здесь, — пробормотал он. — И это, блять, обещание.

Его пальцы напряглись у меня на талии, и я почувствовала исходящий от них едва сдерживаемый голод. Это было больше, чем просто желание, он буквально жаждал меня. После десятилетия лишений весь его фокус теперь сошелся на мне одной.

Я сглотнула и уставилась в его глаза.

— Ты собираешься продолжать смотреть на меня так при всей твоей… империи? — легко спросила я.

— Скорее всего, да.

— Выглядит не очень профессионально.

— Некоторые вещи гораздо важнее бизнеса.

От того, как он это произнес, у меня внутри снова все перевернулось, и мне пришлось опять отвести взгляд. Он был настолько, блять, интенсивным, что я почти не могла с этим совладать. Я окинула взглядом виллу, впитывая глазами океан и ту негласную силу, что пульсировала под поверхностью абсолютно всего вокруг.

Я думала, что бегу за человеком, которому нужно залечь на дно и прятаться. Вместо этого я шагнула в мир, который просто ждал, когда он взойдет на престол. И, судя по всему, я заодно решила короновать саму себя его королевой.

И тут мне снова приснился один из тех самых снов. С тех пор как я перешагнула черту дозволенного в нашей рискованной переписке с Сашей, он снился мне почти каждую ночь. Снилось все то, что он мог со мной сделать.

Но в этот раз все было иначе; в этот раз все казалось слишком реальным.

Обычно его лицо было размыто, он оставался просто огромным силуэтом, бесцеремонно подминающим меня под себя, без четких черт. Просто голос в темноте, меняющий высоту и тембр, который всегда заставлял меня гадать, звучит ли он так на самом деле.

Однако на этот раз у меня не возникло ни единого сомнения – все было кристально ясным. Сон оказался невероятно ярким, каждое ощущение обострилось до предела. Давление внизу живота, горячее дыхание на коже, грубые руки, удерживающие меня. Все это казалось пугающе настоящим.

Обычно я просыпалась возбужденной и влажной прямо перед точкой невозврата, и у меня не оставалось выбора, кроме как брать все в свои руки. Но не теперь. Я была так близко к разрядке, что буквально чувствовала ее вкус.

Все мое тело сотрясла дрожь, клитор пульсировал, разгоняя волны жара по венам. Мне было невыносимо горячо, и я готова была поклясться, что мое тело ритмично двигалось от вполне реальных толчков.

О боже, это самый горячий сон в моей жизни.

Ощущение давления между бедер нарастало – от финального толчка я сорвалась с обрыва, на краю которого так долго балансировала. Бедра качнулись, из горла вырвался тихий стон, и я начала медленно возвращаться в реальность.

Мне так не хотелось просыпаться.

— О, да, блять! Кончай на мой член! — прохрипел надо мной чей-то низкий голос.

Я сонно захныкала – разум все еще пытался догнать происходящее, но тело реагировало прекрасно. Спина выгнулась, выставив задницу, пульсация между бедер стала почти невыносимой.

— Ты так, блять, хорошо чувствуешься, сжимаешь меня так, детка. Буду трахать эту тугую маленькую киску, пока она не будет всегда течь по мне.

Мое лицо было уткнуто в ткань, дыхание вырывалось рваными вдохами. Я подняла голову, высвобождаясь из подушек, между которыми она была зажата, и моргнула.

— Чт... — тихо ахнула я, пытаясь осмыслить ситуацию. — Ч-что про-происходит?

Горячее дыхание коснулось моей спины, когда до ушей донесся хриплый, низкий смешок. Я осознала, что лежу на животе, а на заднюю часть моих бедер навалилась тяжелая масса.

— О, привет, детка, — ласково протянул Саша; его член был загнан до самого упора в мою киску. — Не думал, что ты уже просыпаешься.

— Что ты делаешь? — Я попыталась посмотреть через плечо, но он держал руку у меня на затылке, прижимая лицом вниз.

— Ну, видишь ли, — протянул он, вбиваясь в меня неглубокими толчками, — я проснулся от того, что ты сама терлась об меня, вся такая отчаянная и нуждающаяся, вот я и решил… позаботиться об этом.

— Я спала! — выдохнула я, пытаясь не поддаться искушению и не двинуть бедрами ему навстречу.

— Я знаю. — Его слова сопровождались резким толчком. — Ты хныкала и стонала для меня. Даже произнесла мое имя. Так, блять, восхитительно.

— Мне казалось, это сон! — зашипела я, дергаясь в полусерьезной попытке вырваться. — Не могу поверить, что ты трахаешь меня спящую. Ты больной ублюдок.

Саша усмехнулся.

— Больной, значит? Скажи это своей киске. Из тебя текло еще до того, как я вообще к тебе прикоснулся.

— Ты не можешь… — Он намотал мои волосы на кулак, потянув за них, отчего мне стало трудно говорить. — Т-ты не можешь просто…

— Не могу? Мы так договаривались, детка. Не притворяйся, будто я тебя не предупреждал. Твои дырочки принадлежат мне – в любом месте и в любое время. И я решил, что сейчас идеальный момент. Так же, как я буду решать каждый раз, когда проснусь от того, что ты прыгаешь на моем члене. А теперь мне любопытно. Скажи мне… — Его цепочка едва заметно скользнула по коже плеча, заставив дрожь пробежать по позвоночнику, когда он навис над моей спиной, приблизив губы к самому уху. — Тебе часто снятся сны обо мне?

— Нет! — выдавила я, но слышала ложь в собственном голосе.

Жалкая.

— О, не смущайся. Я думаю, это мило. — Он рыкнул, ускоряя темп. — Ты такая идеальная шлюшка для меня.

Остатки сна смешивались с головокружительным удовольствием, которое он разжигал в моем теле: не адское пламя, а медленный жар тлеющих углей, расползающийся по каждому сантиметру, неостановимый.

Да и хотела ли я, чтобы это прекращалось?