Джокер

— Саванна встретила своего мужа в колледже. Его семья неприлично богата. Из тех богачей, у которых рождественские открытки выглядят как корпоративные брошюры.

— А что насчет него?

— Нейтан редкостный козел. — Эдди поморщилась, и я мгновенно насторожился. Она редко отзывалась о ком-то плохо, так что ее отвращение определенно вызывало интерес.

Я приподнял бровь и протянул:

— Вот как, значит?

— В высшей степени, — подтвердила она. — Но Саванне плевать, потому что на бумаге он идеален.

— Что это значит?

Она сморщила нос.

— Отличная работа, отличная семья, отличный доход, отличный дом, отлично абсолютно все.

— И отвратительный характер, — закончил я за нее.

— Верно. — Эдди поджала губы.

— И она вышла за него замуж?

Она вздохнула.

— Да.

Я задумался.

— Прости, но это звучит глупо. Зачем выходить замуж за такого человека?

Эдди тихо рассмеялась.

— Они переехали в другой штат пару лет назад, после того как оба закончили колледж.

— И ты не видела ее с тех пор?

Она слегка пожала плечами.

— Ага. С тех пор я, по сути, сама по себе.

Ее тон был небрежным. Слишком небрежным.

— А как же друзья? — спросил я хрипло, чувствуя внезапную сдавленность в горле.

Эдди промолчала некоторое время, а затем призналась:

— У меня их, честно говоря, нет.

Грудь словно стянуло тугой резиновой лентой.

— Что? Почему? — я понимал, что мой вопрос мог прозвучать несколько бестактно, но мне необходимо было знать.

Она заколебалась и снова просто пожала плечами:

— Я не очень хороша во всем этом.

— В чем?

Она нетерпеливо выдохнула.

— В том, чтобы заводить друзей.

Я нахмурился.

— Звучит маловероятно.

— Ну… — ее голос опустился почти до шепота, — мне всегда кажется, что меня… слишком много.

— Слишком много? Это как? — настаивал я, уже имея определенные подозрения на основе того, что она рассказывала мне раньше, но желая получить подтверждение.

— Слишком громкая.

Моя рука слегка сжалась вокруг нее.

— Слишком болтливая.

Я усилил хватку еще больше.

— Слишком хаотичная.

Моя челюсть сжалась.

— Иногда мне кажется, что люди от меня просто устают, — закончила она с легким смешком, ее пальцы лениво перебирали цепочку у меня на шее.

Последовавшая за этим тишина больше не казалась мирной или томной. В моей груди поселилось что-то холодное и острое. Сама мысль о том, что кто-то мог смотреть на Эдди – мою теплую, яркую, хаотичную Эдди – и решить, что ее «слишком много», была настолько глупа, что это граничило с оскорблением.

Сам того не замечая, я крепче прижал ее к своему боку.

— Тебя не много. — Мой голос был тихим, но непреклонным.

Она слабо фыркнула.

— Это потому, что ты предвзят.

— Абсолютно точно предвзят, — согласился я.

Она наклонила голову, чтобы посмотреть на меня, и в ее карих глазах блеснуло удивление:

— Правда?

— Конечно. Ты моя. Как я могу быть не предвзят?

Ее брови приподнялись.

— Я почти уверена, что предвзятость работает не так.

— Теперь так.

Эдди пристально изучала мое лицо:

— Ты очень напорист для человека, который встретил меня двенадцать часов назад.

Я фыркнул.

— Ой, умоляю. Мы знаем друг друга уже несколько месяцев, детка. Не принижай то, что между нами есть.

— То есть теперь ты оскорбляешься от моего имени?

Эдди захлопала глазами, будто я сказал что-то совершенно непостижимое. Ничего, со временем она все поймет.

— Естественно. — Я буквально вскипел от возмущения.

Она тихо рассмеялась, но теперь в ее смехе послышались эмоциональные нотки.

— Я знаю, что ты привыкла быть одна. — Моя ладонь переместилась на ее поясницу, зависнув прямо над задницей. — Но ты больше не одна.

Эдди снова замерла, затем подняла взгляд и долго смотрела на меня.

— Это одновременно и мило, и слегка пугающе, учитывая обстоятельства.

— Когда я сказал, что ты принадлежишь мне, я говорил это на полном серьезе. В любом смысле, виде или форме, которую ты только способна выдумать.

— Да, — сказала она ровным голосом. — Вот это-то и пугает.

Я пощекотал ее бока, она хихикнула и заерзала на мне. Затем я провел рукой дальше вверх по ее спине.

— Ты больше никогда не будешь одинока.

— Это прозвучало немного как угроза, — поддразнила она.

Я фыркнул.

— Это было обещание.

И это было обещание, которое я намеревался сдержать. Полностью и безоговорочно.

В том, как я смотрел на нее, или в тех чувствах, что она во мне пробуждала, не было ничего легкомысленного: по моим венам бушевало пламя, сжигая каждую чертову клетку моего тела.

— Повторяю… технически мы знакомы меньше двенадцати часов.

— Не надо. Вот это, — зарычал я и указал рукой на пространство, между нами, — это гораздо больше, чем то, чем ты пытаешься это притвориться, и ты сама это знаешь.

— Ты уже раздаешь обещания на всю жизнь! Это безумие.

— Да, раздаю, — подчеркнул я. — И я никогда не нарушаю своих обещаний. Сама увидишь.

Эдди моргнула, разглядывая меня еще секунду, и по ее лицу расплылась медленная улыбка:

— Ладно.

— Ладно? — Мои брови взлетели вверх от удивления.

Она пожала плечами и снова устроилась у меня на груди, уютно прижимаясь ко мне:

— Честно говоря, в моей жизни бывали решения и похуже. Если уж меня и должен был похитить сбежавший преступник… — она сделала паузу и запечатлела поцелуй у меня на груди, — то пусть он хотя бы будет помешан на мне.

Я посмотрел на нее сверху вниз, мой большой палец медленно поглаживал ее плечо.

— Окончательно и бесповоротно, — согласился я.

Эдди тихо хмыкнула.

— Хорошо.

Долго после того, как она заснула, я не спал, наблюдая за медленным подъемом и опусканием ее груди. Я запоминал тяжесть ее тела в своих руках, давая клятву никогда не позволять никому забрать ее у меня.