Джокер

— Замешан в русской мафии.

— … О.

— Да. На самом деле, он был не просто замешан. Он был близок к самой верхушке.

— А твоя мама была…?

— Любовницей.

Она медленно выдохнула.

— О.

В этом втором «о» сквозило уже куда более глубокое понимание.

— Она не то, чтобы особо наслаждалась своим положением, — спокойно продолжил я. — А еще у нее было очень категоричное мнение насчет Братвы.

— Могу предположить, она не была их фанаткой.

— Она ненавидела все это, но там, откуда они родом, у тебя особо нет выбора. Семья моего отца была законом, и никто не мог сказать им «нет».

— Это звучит… здорово?

Я фыркнул.

— Ага, и не говори, блять. Она хотела уберечь меня от всего этого. Вот почему мы переехали в Америку.

Пальцы Эдди возобновили свое медленное движение вдоль моих ребер.

— И у нее все получилось? — спросила она, и в ее тоне послышалась осторожность.

— Нет. Мой отец умер – его застрелили в голову, когда сделка пошла не так, насколько я слышал – но власть его брата простиралась так же далеко. Они никогда не теряли нас из виду.

Ее дыхание перехватило.

— Предполагаю, это… все усложнило.

Я вздохнул.

— Все стало еще сложнее, когда я попал в тюрьму.

— Почему?

— Поначалу мама приходила на свидания. — Я сделал паузу. — По крайней мере, какое-то время.

— А потом?

— Она поняла, что я оказался… втянут в, ну, семейный бизнес.

— А-а. — Кажется, до нее дошло.

— Да.

Эдди на мгновение замолчала, и я практически физически слышал, как она думает.

— Предполагаю, ей это не понравилось.

— Мама никогда не хотела для меня такой жизни, — просто сказал я.

Она хмыкнула.

— И что произошло потом?

— Она перестала приходить. Оборвала все контакты.

— Перестала приходить? — Неверие и, осмелюсь сказать, даже возмущение сквозило в каждом ее слове.

Несмотря на привычный укол боли, улыбка коснулась моих губ:

— Да. Я не видел ее уже пять лет. — Я выдохнул воздух через рот. — Честно говоря, я даже не уверен, где она сейчас находится.

Эдди замолчала на несколько секунд:

— Должно быть, это было отстойно.

Я издал тихий смешок, который мог сойти за выдох:

— Это было… неидеально.

— Это самое мужественное описание эмоциональной травмы, которое я когда-либо слышала.

Я снова почувствовал, как дернулся уголок рта.

Эдди слегка повернулась, сворачиваясь калачиком еще ближе ко мне. Ее пальцы продолжали рассеянно скользить по моим ребрам, а тихий гул воды за бортом заполнял пространство между нашими дыханиями.

Я уже знал, что ее отец умер, но она не упоминала никого другого. То, что я абсолют точно заметил. Я замечал большинство вещей о ней.

В конце концов, я поднял эту тему.

— Ты никогда не рассказываешь об остальной части своей семьи.

Ее пальцы на мгновение замерли на моих ребрах. Затем они снова начали вырисовывать узоры, но медленнее.

— Там не о чем особо рассказывать, — ее тон был легким и беззаботным.

Меня этот ответ нисколько не устроил.

— Всегда есть о чем рассказать.

Во мне бушевал странный коктейль из эмоций: любопытство, упрямство и собственнический инстинкт.

— Ты очень любопытный, — констатировала она.

— Я дотошный.

Эдди вздохнула – скорее с неохотой, будто уже ответила на вопрос сама себе, чем из реального желания сопротивляться..

— Моя мама переехала в Англию после смерти папы.

Я слегка нахмурился.

— Англия.

— Да.

— Это довольно далеко.

— Оттуда родом моя бабушка – ее мама. Когда папы не стало, она… ну, мама сказала, что не может здесь оставаться, — голос Эдди стал тише. — Слишком много напоминаний.

Ее пальцы с легкими прикосновениями вырисовывали татуировку на моем боку.

— О нем?

— Обо всем, наверное. Он был любовью всей ее жизни. Любой, кто видел их вместе, сразу это понимал. Они идеально подходили друг другу, — она повела плечом. — Думаю, ей просто хотелось начать все заново там, где ничего этого не происходило.

— А как же ты?

— Я не хотела уезжать.

Значит, она осталась. Одна. От этой мысли что-то острое болезненно повернулось внизу у меня в груди.

— Но у тебя же есть сестра, да?

Эдди тут же застонала:

— Боже мой! Откуда ты это знаешь?

— Ты как-то упомянула ее.

Ложь

. У меня просто было досье с подробнейшей информацией о ней.

— Это попахивает чем-то противозаконным.

— Я слушаю, когда ты говоришь.

Она вгляделась в мое лицо, не зная, восхищаться ей или слегка насторожиться.

— Мы с сестрой абсолютные противоположности во всем, что только можно вообразить, — наконец сказала она.

— В каком смысле?

— Она… пугающе компетентна.

Я поджал губы.

— Звучит не так уж плохо.

— Поверь мне, это ужасно, когда ты ее родственник. — Эдди немного повернулась на бок, чтобы иметь возможность смотреть на меня нормально, и приподнялась на локте. — У Саванны был пятилетний план на жизнь еще с тех пор, как ей исполнилось двенадцать.

— Амбициозно.

— Она ради забавы раскрашивает таблицы в Excel по цветам. — Эдди закатила глаза. — И… ну, она считает хаос дефектом личности.

Я взглянул на нее, мои брови нахмурились.

— Но ты ведь ходячий хаос.

Она опустила взгляд.

— Э-э, спасибо.

Ох, блять. Я совсем не хотел, чтобы это прозвучало

так

.

— Это было просто наблюдение, — поспешно попытался я исправить свою ошибку.

Она мягко улыбнулась.

— Все нормально. Просто, когда это говорила она, это никогда не было просто наблюдением. — Повалившись обратно мне на грудь, она тихо вздохнула. — Мы постоянно ругались. Она считает, что у меня нет жизненного ориентира.

Теперь я уже хмурился совершенно открыто, чувствуя, как внутри закипает возмущение, словно пробка в бутылке шампанского, которая вот-вот вылетит.

— У тебя есть ориентир.

— Да неужели? — сухо спросила она.

— Да, — твердо сказал я.

— И в какую же сторону он направлен?

— В любую сторону, которая ведет ко мне.

Эдди фыркнула и шутливо закатила глаза:

— Это не карьерный рост.

— Теперь карьерный. Я превращаю это в него. — Я сделал паузу. — Ну, для тебя, по крайней мере. Это уникальная возможность.

Она ткнула меня в ребра.

— Я серьезно.

— Я тоже.

Она снова закатила глаза, но продолжила.