Джокер

— Ну конечно, кто бы сомневался, что ты так скажешь, — буркнула Эдди себе под нос. — Сталкер.

Я почувствовал, как мои губы предательски дернулись.

— Я думал, я похититель?

— На данном этапе ты вполне подходишь под целый букет статей.

— Только если кто-то удосужится привлечь меня по ним.

— Откуда мне знать? — Она повела плечом. — Еще сегодня утром я была нормальным человеком.

— Ты никогда не была действительно нормальным человеком, детка. Тебе всегда было суждено оказаться со мной.

— Ты похитил меня, так что не говори, что у меня был выбор.

— Я

спас

тебя.

Она фыркнула.

— От чего, интересно?

— От скучной жизни без твоей второй половинки рядом, — невозмутимо объяснил я.

Она на мгновение подняла голову, чтобы посмотреть на меня, затем тихо рассмеялась.

— Ты смехотворен.

— И все же, — мягко сказал я, — вот ты здесь.

— Ладно, подожди. — Она слегка пошевелилась, засовывая ногу дальше между моих, и уперлась подбородком в мою грудь. — Давай вернемся на секунду назад.

Моя рука лениво опустилась на ее талию:

— К какой именно части?

— К части про преступника.

— Это очень широкая категория, — протянул я, слегка приподняв брови.

— И к части про убийцу.

Ах

. Вот оно что.

Эдди произнесла это легко, но я почувствовал едва заметное напряжение в ее теле, и ее пальцы перестали рассеянно блуждать по моим ребрам.

— Ты сказала об этом очень буднично, — подметил я.

— Ну, я пытаюсь не паниковать.

Я скептически приподнял бровь в ее сторону.

— Ладно, я вру, — добавила она, часто моргая. — Я абсолютно точно паникую. — Ее глаза слегка округлились, словно до нее только что дошло все происходящее. — О боже мой.

— Что?

— Я на яхте, — медленно сказала она.

Я кивнул, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство:

— Да. Мы это уже обсуждали.

— Со сбежавшим преступником.

— Верно.

— С преступником, у которого есть враги.

— Ну, в общем-то да, конечно, — пожал я плечами.

— И оружие.

— … Да.

— И который технически… — она неопределенно указала на меня пальцем, — …убил человека.

Я поджал губы и пару секунд наблюдал, как она переваривает эту информацию.

Она спрятала лицо в ладонях:

— О боже мой.

— Ты справляешься с этим удивительно хорошо.

Я был искренне впечатлен тем, что она не устроила истерику раньше.

— Я справляюсь не хорошо. Я сейчас активно паникую. — Она с мягким стуком уронила лоб на мою грудь.

— Я проиграла спор, — пробормотала она.

Заинтригованный тем, как работает ее мозг – перескакивая с темы на тему, – я хмыкнул:

— Да.

— Я проиграла спор и в итоге согласилась быть сексуально доступной для потенциально склонного к убийствам русского мужчины на яхте.

— Если быть честным, я больше американец, чем русский. Кроме того, ты выставляешь все так, будто это была не самая выгодная сделка.

Эдди снова подняла голову и уставилась на меня:

— Ты убил кого-то или нет?

— Это долгий разговор.

Ее глаза сузились.

— Ты уже второй раз уходишь от этого вопроса.

— Это сложный ответ, — пожал я плечами.

— Насколько сложным он вообще может быть? — потребовала она ответа. — Ты либо убил кого-то, либо нет.

Я задумался.

— Есть определенные… обстоятельства.

— Это не утешает.

— Но это честно.

Эдди снова застонала и драматично повалилась обратно мне на грудь:

— Я не могу поверить, что это теперь моя жизнь.

Я медленно провел рукой вверх по ее спине.

— Тебе это нравится, — обвинила она, тыкая меня в ребра и заставляя поморщиться.

— Безмерно.

Эдди снова принялась изучать меня, явно пытаясь решить, ужасаться ей или веселиться. Затем она вздохнула и обмякла на мне:

— Ладно. — Она кивнула сама себе.

— Ладно?

— Я откладываю моральный кризис до завтра.

Или на любой другой день в очень далеком будущем.

— Мудрое решение, — вздохнул я.

— Я слишком комфортно устроилась, чтобы принимать ответственные жизненные решения.

Я тихо усмехнулся и притянул ее ближе.

— Не могу тебя винить.

Она оставалась в таком положении еще какое-то время, прижимаясь щекой к моей груди, а ее пальцы лениво скользили по моим ребрам, словно она решила, что ее временный нервный срыв вполне можно отложить, если просто игнорировать масштабные последствия ее ситуации.

Яхта снова качнулась под нами, когда волны разбились о корпус. Мы лежали так какое-то время, и я прислушивался к ее размеренному дыханию. Моя рука лениво перебирала ее волосы, и вес ее тела на мне заземлял меня так, как я совсем не ожидал.

Затем движения ее пальцев на моих ребрах замедлились, пока окончательно не прекратились.

— Можно тебя кое о чем спросить?

— Ты можешь спросить меня о чем угодно.

Я просто не могу обещать, что отвечу.

Мое желание уберечь ее перевешивало желание всегда давать ей то, что она хочет.

— Этот может быть… немного тяжелее.

Я промолчал, терпеливо ожидая ее вопроса.

Эдди подняла голову, уперлась подбородком в мою грудь и посмотрела на меня снизу вверх. Все ее выражение лица изменилось. В нем все еще было любопытство и тепло, но теперь к ним присоединилась более осторожная нотка.

— Какая у тебя, эм, ситуация с семьей?

Это направление допроса застало меня врасплох больше, чем вопрос про убийцу. Я не осознавал этого, но моя рука замедлилась в ее волосах. Но Эдди заметила сразу.

— Ты не обязан отвечать, если это как-то странно или если ты не хочешь, — быстро добавила она. — Я просто поняла, что почти ничего о тебе не знаю, кроме того, насколько ты преступно убедителен и не боишься использовать манипуляции.

Поправив подушки под спиной, я какое-то время смотрел в потолок, пока мои пальцы снова не принялись медленно перебирать ее волосы.

— Моя мама… ну, по крайней мере, она все еще жива.

— О. — Ее теплое дыхание коснулось моей груди. — Мне жаль, что ты тоже состоишь в клубе мертвых отцов.

Я усмехнулся.

— Все в порядке.

Эдди хмыкнула:

— Расскажи мне о своей маме.

— Она красивая, — задумался я. — Пожалуй, даже слишком красивая. И она никогда не хотела той жизни, которую вел мой отец. — Слабая улыбка тронула уголок моего рта. — У нее был дорогой вкус… и очень мало терпения к той жизни, которой когда-то жил мой отец.

— Твой отец был…?