Джокер

Осознание того, что все фетиши Эдди были настолько идеально совместимы с моими, едва не вскружило мне голову, и я понял, что долго сдерживаться не смогу.

Я положил руки ей на колени, разводя их в стороны, чтобы раскрыть ее еще сильнее, и постепенно увеличил темп.

— О боже! — застонала она, когда я входил все глубже и глубже, каждый толчок был более жестоким, чем предыдущий.

— Хотел бы я, чтобы ты могла видеть себя такой, детка. Моя киска выглядит так, блять, хорошо, когда она так растянута и изо всех сил пытается меня принять. Жду не дождусь, когда заполню тебя до краев. — Я застонал. — И ты ведь кончишь для меня как хорошая шлюшка, верно?

Ее глаза снова затуманились.

— Да. Пожалуйста, я хочу кончить.

— Кончить куда?

— Я хочу кончить на твой член!

Ее киска сжималась вокруг моей длины, и я знал, что она балансирует на грани. Мне нужно было просто столкнуть ее.

— Скажи «пожалуйста», — прорычал я, пот стекал по моему лицу.

Она жадно следила за каплями, стекающими по моей груди.

— Пожалуйста. Пожалуйста, позволь мне кончить на моем толстом члене!

— Хорошая девочка. Поиграй со своим клитором для меня.

До этого руки Эдди судорожно рвали простыни, но теперь одна рука скользнула вниз между ног, словно она только и ждала разрешения, в то время как другая вцепилась в мое бедро, вонзаясь ногтями в кожу. Я удерживал темп, пока ее тонкие пальцы выписывали тесные круги вокруг клитора.

Ее поскуливания мгновенно превратились в стоны, поэтому я отвел ее ноги еще дальше, оставляя ее полностью в моей власти.

— Оу, блять, да, я так близко! — Эдди запрокинула голову, ее рот раскрылся, и я наблюдал, как оргазм медленно накатывает на нее, словно приливная волна.

— Вот так. Кончи для меня, детка. Я хочу, чтобы ты, блять, благословила мой член своим соком.

Ее бедра задрожали под моими руками, а глаза закатились, когда ее накрыл оргазм. Я резко выдохнул, когда ее киска намертво зажала меня, пульсируя вокруг моего члена.

— Ох, черт, — выругался я, когда мои яйца подтянулись, а покалывание в основании позвоночника превратилось в полноценный ливень искр, бегущих вверх по спине.

Эдди смотрела на меня сквозь полуприкрытые веки, не отрывая взгляда, пока я вбивался в нее, как дикий зверь.

— Черт, черт, черт! Я кончаю! — прорычал я. Моя челюсть отвисла, когда удовольствие накрыло меня. Мой член был погружен до основания в мою киску, наполняя ее струей за струей спермы.

Господи, судя по тому, сколько из меня выливалось, казалось, будто я и вправду не кончал целых десять, блять, лет. С каждой пульсацией и судорогой я раскрашивал ее стенки и клеймил как свою. Заявлял на нее права.

Вот это, блять, да.

Я выпустил дрожащий вздох и посмотрел вниз, на место, где наши тела были соединены.

— Посмотри на эту идеальную киску, принимающую всю мою сперму.

Все еще отдышавшись, я позволил своим глазам блуждать по ее телу, рассматривая синяки, покрасневшую кожу и припухшие губы.

Эдди выглядела, блять, идеально.

Проведя руками нежно вверх по ее бокам, я наблюдал, как на ее коже выступают мурашки. Я убрал волосы с ее лица, затем медленно и нежно поцеловал ее в губы.

Прижавшись лбом к ее лбу, я посмотрел ей в глаза.

— Я знал, что ты моя. Я просто не знал, насколько ты, блять, идеальна для меня.

Ее взгляд смягчился, крошечная улыбка играла на ее губах, когда она погладила меня по щеке. Я повернул голову и поцеловал ее ладонь.

Затем я снова вытянулся, опускаясь ниже, чтобы запереть ее в клетке своего тела. Наши носы соприкоснулись, и я посмотрел на нее сверху вниз, пока озорная ухмылка кривила мои губы:

— Так значит, маска, да?

Яхта мягко покачивалась под нами; неспешное движение воды превращало весь мир в нечто более тихое и мягкое, чем он имел на то право после последних нескольких дней. Где-то внизу гудели двигатели, их ровная вибрация передавалась вверх через кровать, проникая в мой позвоночник и в руку, которой я обнимал Эдди за талию.

Она растянулась у меня на груди, а наши ноги переплелись под простынями.

В какой-то момент, после того как мы наконец перестали трогать друг друга достаточно долго, чтобы просто подышать, она без лишних слов решила, что моя грудь – вполне приемлемая подушка, устроившись там так, словно уже для себя решила, что теперь это ее место. И я, блять, точно не жаловался. Одна из ее подтянутых ног была закинута поверх моей, а щека прижималась к моей груди.

А еще повсюду были волосы. Буквально повсюду. Они лезли мне в лицо, щекотали шею и путались между пальцами. И последние двадцать минут я начал рассеянно перебирать эти пряди, даже не осознавая, что делаю это. Они были такими чертовски красивыми и шелковистыми. Она была самым мягким, самым драгоценным существом, к которому я прикасался за последние десять лет… а может, и вообще за всю жизнь, и я не принимал это как должное.

Я смотрел в потолок. Каждый раз, когда я переводил на нее взгляд, я чувствовал стеснение в груди, опасно похожее на благоговение. Я не принадлежал к числу мужчин, которым нравится ощущение, что они могут потерять контроль. Моя рука снова медленно скользнула по ее волосам, потому что я просто не мог себя остановить. Она была моей, абсолютно все в ней принадлежало мне.

Пальцы Эдди выводили ленивые узоры вдоль моих ребер, следуя по линиям чернил, въевшихся в мою кожу.

— Кто все это сделал? — ее голос был хриплым от сна и таким мягким, что у меня снова что-то сжалось в груди.

— Кирилл.

— Серьезно? — в ее голосе прозвучало искреннее удивление.

Она познакомилась с ним только сегодня вечером, но я понимал, почему она удивлена. Мои татуировки выглядели так, будто я без проблем выложил за них шестизначную сумму, учитывая уровень детализации и мастерства, проявленный на моей коже. У моего лучшего друга могли быть огромные руки, способные на насилие, но эти руки каким-то образом сотворили самые детальные контуры, что я когда-либо видел.

— Да. Он весьма талантлив.

— Меня смущает не эта часть. Как вам удалось протащить в тюрьму татуировочную машинку, способную на такое? Разве вы, парни, обычно не собираете их там сами из подручных средств?

— О. — Я усмехнулся. — Да, другие так и делали. Но один из охранников был нам сильно должен, так что он провез для нас настоящую машинку и держал ее в своем шкафчике.

— Ловко.

— Пожалуй, да, — согласился я, поглаживая ее по волосам.

— Ты снова смотришь, — пробормотала она.

— И что? Мне можно смотреть.