Джокер

— Потому что, если да, мне нужно знать это прямо сейчас. У меня нет эмоциональной выдержки давать показания в суде.

— Ты бы все равно не подошла под критерии, — спокойно объяснил я.

Она медленно моргнула:

— Прошу прощения?

— Ты бы не подошла по критериям.

— Для программы защиты свидетелей?

— Да.

Ее рот забавно приоткрылся от изумления:

— Это еще почему?

— Ты слишком много болтаешь.

Кирилл окончательно потерял самообладание, а Эдди уставилась на меня в неверии.

— Это невероятно грубо с твоей стороны!

— Хочешь сказать, ты мало говоришь?

Она скрестила руки на груди:

— Я вполне могла бы быть загадочной.

— Тебя хватило ровно на семь минут.

— Это нечестно! Все происходящее здесь выглядит агрессивно-подозрительно. Меня, вообще-то, впервые в жизни похищают. Я имею право задавать вопросы!

— Тебя никто не похищает, — усмехнулся я. — Ты пошла добровольно, помнишь?

— Ты имеешь в виду, что ты одурманил меня своим членом и воспользовался моим помутнением рассудка, — парировала она.

— Возможно. Но это все равно не значит, что я тебя похитил.

— Ну конечно, ведь манипуляции и принуждение – это намного лучше, чем похищение, да?

Я подошел вплотную, заставив ее слегка запрокинуть голову, чтобы посмотреть на меня.

— Никто не придет за тобой, — ровно сказал я. — Ни федералы, ни защита свидетелей. Никто.

Ее брови поднялись.

— Это должно быть утешительно или угрожающе? Не совсем понятно.

— Утешительно, безусловно.

Эдди снова вглядывалась в мое лицо, пытаясь найти в нем трещину, фальшь или хоть какую-то нестабильность. Вот только там не было ничего, кроме абсолютной уверенности. Ее плечи заметно расслабились.

Ее плечи едва заметно расслабились.

— Это безумие.

— Вовсе нет.

Она провела рукой по волосам.

— И я все еще здесь.

— Если тебе от этого легче, можешь говорить себе, что я просто не оставил тебе выбора.

Она колебалась еще мгновение, прежде чем шагнуть дальше в открытую гостиную зону и провести пальцами по спинке дивана, будто ей нужно было физическое доказательство, что все это реально.

Под нашими ногами низко и ровно загудел двигатель. Портовые огни начали медленно уплывать назад, по мере того как яхта отходила от берега. Флорида превратилась в узкую светящуюся полоску на горизонте, которая уменьшалась с каждой секундой.

Эдди стояла у перил, ее волосы развевались на ветру. Она была непривычно тихой – такой я ее сегодня еще не видел. Никаких шуточек, никаких колкостей, никаких бесконечных вопросов. Она просто молча провожала взглядом исчезающую линию берега, пока я наблюдал за ней.

Наконец она повернулась ко мне, и с ее лица сошла всякая веселость, уступив место задумчивому и серьезному выражению.

— Мы теперь в твоем мире, да?

Я с трудом сглотнул.

— Да.

— Ты уверен в этом?

Я не мог сказать ей, что с этого момента все, что будет происходить, станет для меня таким же в новинку, как и для нее. Я доказал Братве свою верность в тюрьме и закрепил за собой статус, но у меня не было ни малейшего опыта руководства своими людьми на воле.

Единственное, в чем я был уверен, что я буду защищать ее, чего бы это ни стоило.

— Да, — солгал я, но если она и заметила это, то никак не показала.

Напряжение между нами стало почти осязаемым – густым, тяжелым от всего, что оставалось невысказанным. Эдди сделала шаг ближе, судя по всему, сама того не замечая, и ее плечо снова коснулось моей руки.

И впервые с тех пор, как мы покинули ее квартиру, я ощутил внутри что-то помимо контроля, азарта или чувства собственничества.

Это был страх. Не страх потерять ее – ей пришлось бы пристрелить меня, чтобы избавиться, – а страх перед тем, что мир заметит ее. Что кто-то еще поймет то, что я уже знал.

Мой Маленький Дьявол был одновременно и моей главной уязвимостью, и единственной причиной, по которой мое гребаное сердце вообще сейчас билось. Она была заперта на моей яхте без единого шанса на побег, и мое терпение, которое и так держалось на волоске, окончательно лопнуло.

Обхватив ее талию рукой, я резко притянул ее вплотную к своему телу. Ее потрясенный взгляд мгновенно встретился с моим.

— Что...

— Время вышло. Я месяцами мечтал сделать тебя своей, и больше я ждать не намерен.

Ее губы приоткрылись, дыхание участилось. Я поднял ее за талию – ее твердые соски теперь проступали сквозь футболки и вжимались в мой торс. Я зашагал вместе с ней в сторону ближайшей спальни.

Черт, я больше не могу ждать.

Не отрывая своего взгляда от ее глаз, я наклонился и с силой впился в ее губы. Эдди тихонько всхлипнула, и я жадно перехватил этот звук, оглаживая языком контур ее губ, пока она не раскрылась для меня.

Я не смог сдержать стон, поднявшийся из глубины горла, когда ее любопытный язычок робко коснулся моего, пробуждая во мне воспоминания о вкусе собственной спермы на ее губах – в точности так, как я и надеялся.

Чертовски горячо.

Поворачивая наши головы, я пожирал ее глубокими, чувственными движениями языка и отстранился только тогда, когда мой член болезненно запульсировал.

— У нас в море несколько часов, Маленький Дьявол, — прохрипел я ей на ухо. — Я разнесу эту киску, сделаю ее, блять, полностью своей, чтобы у тебя не осталось ни единой тени сомнения в том, кому ты принадлежишь.

Я пинком захлопнул дверь каюты и позволил ей соскользнуть по моему телу прямо по напряженной, каменной длине моего члена, не отрывая от нее своего голодного взгляда.

— А теперь раздевайся для меня.