Джокер

25. Саша

Глаза Эдди были широко раскрыты от шока, а зрачки расширились так сильно, что я едва различал карий цвет радужки. Ее соски отчетливо проступали сквозь хлопковую ткань футболки, и сквозь нее же угадывались контуры пирсинга, который мне до безумия хотелось взять в рот.

Она инстинктивно сделала шаг назад, распознав хищника, оценивающего свою добычу. Мой член дернулся, а по позвоночнику пробежала волна возбуждения.

— Ты хоть знаешь, как долго я был взаперти, детка? — я наклонил голову набок, наблюдая, как она делает еще шаг, а затем еще один, пока не уперлась в кровать.

Она шумно сглотнула:

— Долго?

— Слишком, блять, долго. Больше десяти лет. — Я шагнул к ней. — Примерно столько же я не видел женщин.

— Ох.

Я сделал еще один шаг, чувствуя, как по моему лицу расползается самодовольная ухмылка.

— Так что слушай, как все будет…

Эдди часто дышала, ее взгляд был прикован ко мне так, словно от этого зависела ее жизнь. Я сделал последний шаг и остановился в считанных дюймах от нее.

Протянул руку и лениво потер пальцами край ее футболки.

— Ты разденешься, когда я скажу. Встанешь на колени, когда я скажу. И когда я велю раздвинуть эти чертовски красивые ножки, ты сделаешь это без лишних слов. Я держусь на остатках своего гребаного здравомыслия. Если не хочешь, чтобы я окончательно сорвался, будь хорошей девочкой и подчиняйся.

— Или что? — Она подняла подбородок, в ее глазах блеснул упрямый огонек.

— Ты правда хочешь узнать?

Эдди приподняла одно плечо.

— Пожалуй, да.

Член пульсировал, до боли упираясь в молнию комбинезона. Я посмотрел на свои пальцы, все еще перебирающие край ее футболки. Последняя нить контроля с треском лопнула.

О. Мой Маленький Дьявол хочет поиграть? Отлично.

Медленно я поднял голову, и на моих губах заиграла порочная улыбка. Схватив ее футболку обеими руками, я рванул тонкую ткань надвое, наслаждаясь звуком разрыва, эхом, разнесшимся по комнате.

— О боже мой! Ты что творишь?! — пискнула она, ее руки автоматически потянулись вверх, чтобы прикрыться.

Ну уж нет. Стащив жалкие обрывки топа вниз по ее рукам, я завел их ей за спину и туго перевязал запястья остатками ткани. Выхода нет.

— Какого черта, Саша? — Эдди задыхалась, ее грудь вздымалась.

— Черт возьми… — простонал я, жадно пожирая ее глазами и абсолютно игнорируя ее возмущение.

Первая пара сисек, которую я увидел вживую с восемнадцати лет, и, блять, самая красивая. Две идеальные горсти, увенчанные темными сосками и теми самыми маленькими штангами из нержавеющей стали, которые сводили меня с ума. Она попыталась освободить запястья, но все, чего добилась ее борьба, – это еще больше выставляла сиськи, отчего у меня потекли слюнки.

— Ты, сукин сын! — бушевала она.

Я пожал плечами и выдал ей самую самодовольную ухмылку:

— Ты сама напросилась, детка.

Ноющий член напоминал мне о том, как долго я этого ждал. Я повел пальцами вверх по ее торсу, наблюдая, как за ними рассыпаются мурашки. Она резко втянула воздух, когда они скользнули под ее грудью и едва ощутимым касанием очертили загрубевшие соски.

— До безумия идеальная, — пробормотал я, сминая податливую плоть в своих ладонях. — Господи, это ощущается даже лучше, чем я воображал.

Аделаида Романо была, блять, создана для меня.

С глухим рычанием я опустил голову и захватил один из ее соблазнительных бутонов губами, сильно втягивая его. Эдди вскрикнула и попыталась отступить, но я перехватил ее за талию одной рукой, намертво прижимая к себе.

Она выгнула спину, пытаясь вырваться из моей хватки, но меня было не остановить. Слизывая, посасывая и покусывая, я боготворил ее грудь. Я задевал языком штанги пирсинга, переходя от одной груди к другой, продолжая свой натиск, пока она не начала извиваться в моих руках.

С чмоканьем отпустив ее сосок, я оглядел дело своих рук. Ее кожа раскраснелась и блестела от слюны. Там, где я сосал слишком сильно, остались темные отметины и даже несколько отпечатков моих зубов. Именно так, как я любил.

— Святые угодники! — Она уставилась на свою грудь в неверии, хотя ее затуманенные глаза и то, как она начала сжимать бедра, выдали ее.

Я мрачно усмехнулся и растер слюну по ее отмеченной укусами коже.

— Красиво, правда? А теперь... — Я бесцеремонно засунул одну ногу между ее бедер. — Не переживай, я вижу, какой ненасытной тебя это сделало, детка. Все нормально. Потрись своей проголодавшейся маленькой киской обо меня снова.

— Я не ненасытная! — запротестовала она.

Я хмыкнул, разглядывая ее. Улыбаясь, я снова опустил голову и покрыл ее шею влажными поцелуями с приоткрытым ртом, поднимаясь от ключицы к уху и посасывая нежную кожу на своем пути.

— Конечно, нет, — прохрипел я ей в ухо. Она ахнула, когда я свободной рукой сжал один из ее разбухших сосков, и я отклонился назад, чтобы понаблюдать за тем, как удовольствие искажает ее хорошенькое личико.

Я все еще не мог до конца переварить тот факт, что я наконец-то на свободе, а эта женщина принадлежит мне.

Прижавшись своим лбом к ее лбу, я уставился ей в глаза; наши губы почти соприкасались.

— А ты что, прямо так сразу собираешься… ну, понимаешь?

Я приподнял бровь.

— Что именно я должен понимать?

— Разве ты не собирался узнать, принимаю ли я противозачаточные? — пискнула она.

Я фыркнул.

— Не-а. Мне как-то плевать. Во-первых, я уверен, что принимаешь — по крайней мере, так было написано в твоей медицинской карте. А во-вторых, я бы с удовольствием посмотрел на тебя беременной. Так что да… для меня это вообще не проблема.

Эдди ахнула, когда я завладел ее ртом в грубом поцелуе, создав прекрасную возможность скользнуть языком между ее губ. Я целовал ее медленными, чувственными движениями и сдержал усмешку, когда почувствовал, как она трется о мое бедро.

Мой Маленький Дьявол все-таки был слегка ненасытным.

— К тому же… я намерен сдержать обещание.

— Какое обещание? — выдохнула она.

— Сделать тебя зависимой от моих прикосновений. — Я опустил голову и мазнул языком по металлической штанге в ее соске. Задевая пирсинг. — И держать твою хорошенькую маленькую киску забитой, пока ты не опьянеешь от меня. Я не смогу сделать этого, когда мой член, блять, в латексе.

— Можешь попробовать.

Боже, я просто обожал ее дерзкий рот.