Джокер

23. Саша

Выход из квартиры Эдди был похож на добровольный шаг в эпицентр урагана, где мою грудь прижало к самому его сердцу. Она сама была этой бурей: хаосом и упоением, от которых, я знал, мне никогда не спастись, но которые я не мог перестать преследовать.

Она сжимала мою руку так, словно не была до конца уверена, стоит ли держать ее крепче или бежать без оглядки. Что, честно говоря, я находил одновременно волнующим и очаровательным. Я не имел ничего против погони, но от меня ей никогда не сбежать.

Эдди собиралась с хаотичной эффективностью. Я наблюдал за каждым ее движением, и мой пульс стучал быстрее, чем положено при обычном наблюдении. Она была из тех красавиц, смотреть на которых было до боли приятно; из тех воплощений человеческого хаоса, что грозили разрушить твой контроль. И почему-то я чувствовал себя якорем в ее буре.

— Не смотри на меня, сталкер. Из-за тебя мне становится трудно делать вид, что мне это не нравится, — пробормотала она, и ее щеки окрасились розовым.

— Мне можно смотреть, — мой большой палец погладил ее там, где наши руки были сцеплены, намеренно просто потому, что я мог себе это позволить.

— Да неужели?

— Я наслаждаюсь.

Наслаждение – это означало не просто пялиться, это означало каталогизировать. Каждое раздувание ее ноздрей, каждое нетерпеливое подергивание челюсти, каждую микровыражение лица, которое она даже не сознавала, а я уже умел читать, все это было моим.

— Наслаждается он, ну конечно, — съязвила она, закатив глаза. — Именно так выразился бы какой-нибудь криминальный гений, чтобы оправдать сталкинг.

— Я предпочитаю слово «одержимость», — гладко парировал я, и она едва не споткнулась.

Едва не споткнулась, но я, разумеется, был рядом, чтобы ее поймать. Эдди чертовски хорошо ощущалась в моих руках – именно так, как я и знал.

Мы вышли на лестничную площадку, и влажная флоридская ночь приняла нас в свои объятия. Ее спортивная сумка висела у меня на плече, и я едва заметно усилил хватку на ее ладони. Это было то самое легкое, намеренное давление, из-за которого она физически не могла меня игнорировать, так же как я не мог игнорировать то, как ее тело словно вибрировало в одном ритме с моим.

— Тебе не обязательно держать меня за руку, будто я собираюсь убежать.

В груди резко сдавило, словно кто-то провернул нож в месте, о уязвимости которого я даже не подозревал.

Да, не буду рисковать, Маленький Дьявол.

— Ты можешь снова споткнуться, — возразил я.

— Я не собираюсь...

Ее нога зацепилась за ступеньку.

И снова я поймал ее не раздумывая, перехватив другой рукой за талию, чтобы удержать. Мое тело прижало ее к стене – ровно настолько, чтобы она почувствовала меня сквозь одежду.

На мгновение она замерла, прижавшись ко мне, ее глаза расширились, а грудь прерывисто и часто вздымалась. Сквозь тонкую ткань ее топа я отчетливо видел эти ее гребаные пирсинги.

Клянусь, я уловил вспышку паники и чего-то еще – опасно близкого к экстазу, – промелькнувшего в ее взгляде.

— Я бы удержала равновесие, — возмущенно пробормотала она, нагло лгав.

— Ты была практически в горизонтальном положении, детка.

Мой большой палец намеренно и нежно провел по ее предплечью, и она заметно вздрогнула.

— Я все еще контролировала ситуацию. — Она сузила глаза.

Мне пришлось прикусить губу, чтобы не ухмыльнуться, потому что она выглядела чертовски мило, даже когда пыталась убедить себя, что она возмущена.

Впереди простирался темный, открытый коридор, окутанный тенями. Для текущей ситуации он подходил идеально, но от одной мысли о том, что она ходила по этому сомнительному коридору одна, бог знает сколько времени, у меня едва не случился сердечный приступ.

Когда мы повернули за угол, какое-то шестое чувство подсказало мне, что мы здесь не одни. Это заставило меня отступить обратно в тень и скрыться из виду. Я увлек Эдди за собой, намертво прижав ее к своему боку, а затем осторожно выглянул из-за угла, чтобы оценить обстановку.

Чуть дальше по коридору застыла пожилая женщина – с таким видом, будто торчала здесь всю свою гребаную жизнь. Линялый халат мешком висел на ее узких, высохших плечах.

Несмотря на удушающую жару, тонкий халат был застегнут на все пуговицы, а седые волосы стянуты в пучок настолько туго, что он казался въевшимся в череп намертво – как татуаж.

Маленькая белая собачка дрожала на конце поводка. Тельце размером не больше буханки хлеба, темные глаза – острые и беспокойные. Из тех мелких тявкалок, у которых есть шестое чувство на любые подозрительные шорохи.

И она меня заметила. Не визуально – пока еще нет, – но что-то в воздухе изменилось, и крошечное тело собаки напряглось, прежде чем резкий, пронзительный лай разорвал тишину коридора и эхом отразился от плитки и бетона.

Женщина медленно подняла подбородок, проницательно оглядываясь по сторонам.

Ни ее возраст, ни ее комплекция не представляли ни малейшей угрозы, но цепкость ее взгляда заставила меня замереть. Ее взор задерживался на деталях, впитывая их и откладывая в памяти на потом.

Она была из тех соседок, которые запоминают лицо, увиденное впервые. Из тех, кто будет прокручивать момент в голове снова и снова, пока он не обретет смысл.

Я вжался глубже в тени, прижавшись спиной к прохладному бетону и меняя положение так, чтобы свет от ламп обтекал меня, не цепляя контуры моего тела. Отсюда она не могла нас видеть. Я убедился в этом наверняка.

Но Эдди нетерпеливо заерзала в моих руках, раскрасневшаяся и растерянная, а этот гребаный пес залаял снова – пронзительно и настойчиво.

Проклятье. Меньше всего мне сейчас нужен был гребаный свидетель.

Старики обычно исключительно хорошо подмечают аномалии, а это означало, что она поймет, если что-то пойдет не так.

Если она увидит, как Эдди косится в сторону тени, если заметит напряжение в ее позе, если позже попытается описать то, что почувствовала в этот момент… зародится подозрение. Подозрение приведет к вопросам, а вопросы – к лишним неудобствам.

Прежде чем я успел осознать это, мой мозг начал просчитывать варианты. Лестница позади нее была узкой. Перила хлипкими. Неверный шаг в ее возрасте не потребовал бы большого усилия. В этом городе каждый день происходили тихие смерти, и на них редко обращали внимание.

Все вышло бы чисто и эффективно.

Необходимо.