Джокер

Я сделала несколько шагов, уже направляясь выполнять его приказ, когда ко мне вернулась крупица здравомыслия. Казалось, я начинала приходить в себя по мере того, как расстояние между нами увеличивалось.

Ого. Так, ладно. Не-а.

Это нельзя просто так игнорировать.

— Э-э, подожди. Что? — осторожно спросила я, потому что казалось важным иметь полную ясность, когда мужчина в твоей гостиной является объектом активного общенационального розыска.

Саша усмехнулся.

— А ты думала, зачем я здесь? Ты едешь со мной.

Я развернулась, уперла руку в бедро и уставилась на него с приподнятыми бровями.

— Я сейчас что делаю?

— Едешь со мной. У нас типа заканчивается время, и, я имею в виду, мне правда не хочется тебя подгонять или все такое, но-о-о-о нам действительно пора валить. — Он пожал плечами, будто все это происходило вообще помимо его воли.

Я уставилась на него.

Отлично. Национально разыскиваемый беглец решил, что я – часть его плана побега.

Меня что, похищают? Стоп, а это вообще квалифицируется как похищение? Я никогда не гуглила точные формулировки и юридические ограничения. И где этот гребаный Google, когда он так нужен?

— Пять минут, — добавил он, постучав пальцем по запястью, словно на нем были часы.

Я не пошевелилась.

— Я никуда не поеду, — слова прозвучали резче, чем я ожидала. — Ты не можешь просто так – явиться сюда, подстрелить человека и решить, что я еду с тобой, словно я… что? Какая-то ручная кладь?

В его позе что-то изменилось – едва заметно, но от этого не менее опасно.

Он шагнул ближе:

— Эдди.

— Нет, — сказала я, отступая на шаг. — Нет, не надо мне тут «Эдди». Ты… — я дико зажестикулировала. — Ты разыскиваемый преступник. Ты только что подстрелил человека в моей гостиной. Я даже не знаю, выживет ли он вообще…

— Он не умирает, — перебил Саша, и его голос был тверд. — Я не задел ничего жизненно важного.

— Это вообще-то не успокаивает!

Сердце бешено колотилось, а паника уже подступала к самому горлу.

— Это безумие. Это самое настоящее безумие. Я должна звонить в полицию. Я должна…

— Ты не сделаешь этого, — тихо произнес он.

Уверенность в его голосе заставила мое сердце болезненно пропустить удар.

— Может, и сделаю, — огрызнулась я, но теперь это прозвучало гораздо слабее.

Он сократил расстояние, между нами, до нуля.

— Если бы я хотел причинить тебе боль, тебе бы уже было больно.

Мое дыхание перехватило.

— Я хочу, чтобы ты была со мной.

Я провела рукой по волосам, прошлась туда-обратно, прежде чем снова остановиться и уставиться на него так, будто он мог внезапно обрести смысл.

— Ты спланировал это, — медленно сказала я.

— Да.

— Месяцы назад?

— Да.

— И твоим следующим шагом было… приехать сюда?

Он слегка наклонил голову; маска не давала прочитать его выражение лица, что делало ситуацию бесконечно хуже.

— Ну да. Не собирался же я просто оставлять тебя здесь.

Он говорил так, будто мы обсуждали это бесчисленное количество раз, будто это был следующий логический шаг в его плане. Словно он уже просчитал все варианты, и я оказалась необходимым инвентарем.

Если честно, самой унизительной частью было то непередаваемое тепло, которое разлилось у меня в груди от его слов. Вот именно поэтому мне нельзя позволять принимать собственные решения.

Я закрыла глаза на секунду, пытаясь одновременно вернуть себе достоинство и прийти в себя.

Именно так люди и становятся героями документалок про маньяков.

— Ты сошел с ума, — пробормотала я.

— Возможно.

— И я еще хуже, потому что… — я беспомощно указала на себя. — Стою здесь и обсуждаю это вместо того, чтобы кричать.

— Да, — легко согласился он. — А еще ты тянешь время.

— Я паникую!

Снаружи просигналила машина, заставив Сашу резко повернуть голову к окну.

— Время вышло.

Я снова посмотрела на Эрика.

На кровь.

На свою жизнь, упакованную в коробки, словно она ничего не значила.

— Я… — мой голос сорвался. — Я не могу просто… бросить все.

— Ты не бросаешь все, — сказал он, схватив сумку и сунув ее мне в руки. — Ты берешь то, что имеет значение.

— Не тебе это решать!

— Я уже решил.

Повисла тяжелая, пугающая тишина.

Я начала двигаться, хватая вещи вслепую, даже не осознавая, что делаю, без всякой логики и здравого смысла. Руки тряслись так сильно, что я дважды уронила телефон, прежде чем мне удалось запихать его в сумку. Я окончательно теряла контроль над собой.

— Черт, — пробормотала я, шумно и прерывисто выдохнув. — Ладно… ладно, это ужасная идея.

— Вовсе нет.

— Я наверняка буду жалеть об этом.

— Я сделаю так, что не будешь.

— Если все это превратится в очередной выпуск криминальных новостей, я буду преследовать тебя в виде призрака.

Он один раз сжал мою руку.

— Тебе не придется.

Мое сердце колотилось о ребра.

— Потому что я никому не позволю причинить тебе вред.

— Почему?

— Потому что ты моя.

В его голосе не было ни капли сомнения, ни капли мягкости, никакого намека на то, что это было импульсивное решение. Всего четырьмя словами он ясно дал понять, что выбрал этот путь – выбрал меня, – и это осознание проникло куда-то глубоко внутрь, подняв в животе целую бурю бабочек.

Впервые за долгое-долгое время удушающее чувство одиночества бесследно испарилось.

Я больше не парила в невесомости, хаотично и бесцельно болтаясь по жизни. Его слова стали канатом, а сам он якорем.

Я отвернулась, пока мое лицо не выдало какую-нибудь постыдную эмоцию, и дала себе ровно одну секунду, чтобы все обдумать. Ну, или хотя бы сделала вид, что обдумываю, ради своей совести.

Любопытство сгубило кошку

, — напомнила я себе. Но ведь у меня в запасе еще оставалось парочка жизней, верно?

Разве это было так уж неправильно – поддаться этому импульсу, если он был первым человеком, с которым я почувствовала настоящую связь?

Мне всегда хотелось принадлежать кому-то, перестать чувствовать себя такой одинокой, и вот он здесь.

Желает меня настолько сильно, что пришел за мной, отказавшись оставлять позади.

Может, это и безумие, но иногда нужно просто рискнуть. Моя жизнь никогда не была обычной, никогда не шла по прямой дорожке, так какая разница, если в ней появится еще один неожиданный поворот?

Что ж, прыгаю с головой в омут.