Джокер

21. Саша

К тому моменту, как все началось, большая часть работы была уже позади. Время едва перевалило за ужин, скоро должна была начаться пересменка, так что большинство охранников мысленно уже ушли домой. Идеальный момент для нашей авантюры.

Хантер заложил фундамент еще много месяцев назад, работая тихо и методично – так, как умел только он. Именно поэтому я с самого начала настаивал, что он лучший кандидат для этого дела. Никаких драматичных взломов, никаких очевидных следов.

Мой брат вносил мелкие, накопительные изменения в системы, которые никто не проверял, пока они исправно работали. Зацикленные видеозаписи с камер не были чудом техники, но их нужно было использовать терпеливо, а более терпеливого человека, чем Хантер, в природе не существовало. Не считая, пожалуй, меня.

Трансляция отставала на три минуты просто потому, что она отставала и раньше; никто никогда не проверял то, что не ломалось настолько явно, чтобы привлечь к себе внимание.

Когда первая дверь открылась без малейшего протеста, я внешне никак не отреагировал. У меня и мысли не было, что она может не открыться. Пульс ровно и четко стучал в ушах.

Некоторые охранники в этом блоке были нашими. Не все, и никогда те, которыми вы хотели бы обладать больше всего, но достаточно. Достаточно, чтобы перенаправить потоки людей простым пожатием плеч, достаточно, чтобы отвернуться, когда двое мужчин идут туда, где им технически не положено быть.

Взятки не покупали верность, но они совершенно точно обеспечивали предсказуемость. А предсказуемость – это все, что мне сегодня было нужно.

Итальянцы устраивали свой отвлекающий маневр на дальней стороне тюрьмы – еще одна вещь, которую мы планировали месяцами. Повышенные голоса эхом разносились по коридорам, пока не вспыхнула драка. Она обострилась ровно настолько, чтобы привлечь внимание охраны, но недостаточно, чтобы спровоцировать полную блокировку.

Хотя по сравнению с работой Хантера это было грубо, это было эффективно. Маленькие свинки двинулись на шум, как акулы, почуявшие кровь в воде.

Итальянцы никогда не отличались тонкостью, но я ценил их любовь к красивым зрелищам.

Я пересек первый коридор, ведущий в другой тюремный блок, размеренным шагом. Кирилл пристроился рядом без лишних слов. Он оставался надежной, спокойной скалой, но я чувствовал, что он предельно собран и сканирует каждый сантиметр пространства.

Возле узловой развязки мы разминулись с одним из наших людей. Наши взгляды встретились на долю секунды, после чего он посмотрел сквозь меня с самым скучающим видом. Проходя мимо, он незаметно сунул каждому из нас по запечатанному пластиковому пакету. В моем глухо звякнули мои кольца и цепочка. Кирилл сжал в руке свой пакет с серьгами, крестом и зажигалкой, с которой наотрез отказывался расставаться.

Черт, я скучал по тому, чтобы носить их.

Когда двое охранников приблизились с противоположной стороны, он лениво поднял руку, указывая в сторону неверного коридора, перенаправляя их с той непринужденной властностью человека, который находился здесь достаточно долго, чтобы не задавать вопросов.

Уголок моего рта приподнялся на долю дюйма.

Мы продолжали идти, обменявшись быстрыми взглядами, когда где-то поблизости хрипло ожила рация.

— … Блок C, подтвердите …

Кирилл не сбавил шага, но я почувствовал в нем перемену. Мы уже были на пределе.

Когда мы повернули за очередной угол, на нашем пути оказался охранник, которого я не узнал. Его поза была напряженной, а глаза слишком настороженными для того, кому платили, чтобы он выглядел уставшим. Его взгляд метнулся к Кириллу, затем обратно ко мне, и подозрение обострилось во что-то более опасное.

— Что ты здесь делаешь, Марков?

Я ответил не сразу, решив выдержать паузу. Слишком быстрый ответ выглядел бы виноватым, слишком медленный – дерзким.

Я шел по канату. Выждав ровно одну секунду – достаточно, чтобы он успел разозлиться, но не заподозрить нерешительность, – я открыл рот.

Но Кирилл ждать не стал. Мы были настолько сыграны, что он поймал идеальный момент.

Он двинулся решительно, без лишних движений, застав охранника врасплох и прижав его к стене.

Охранник боролся сильнее, чем ожидалось. Его локоть откинулся назад и попал Кириллу в ребра.

Тот крякнул, мгновенно приспособился и вжал предплечье мужчине в горло. Охранник потянулся к рации. Из нее донесся треск статики, а затем обрывок слова:

— … эй …

Я немедленно вмешался, схватил его за голову и повернул до тех пор, пока он не обмяк с громким хрустом костей. Перехватив вес, я аккуратно опустил его на пол, не дав упасть с грохотом.

Рация снова зашипела.

— … Блок C?

Кирилл раздавил ее каблуком берца, пластик с хрустом разлетелся на куски. Он повел плечом, разминая место удара.

— Несговорчивый, — пробормотал Кирилл себе под нос.

— Очень, — согласился я.

Мы снова немедленно двинулись дальше, и невидимый обратный отсчет безжалостно тикал.

Остальная часть нашего пути через Блэквуд разворачивалась так, как и должна была. Где-то позади нас итальянцы все еще кричали, все еще разыгрывали представление, все еще отвлекали взгляды от того места, где они были нужны на самом деле.

К тому времени, как мы добрались до последнего контрольного пункта, мое тело стало легким, почти отстраненным.

Кирилл взглянул на меня, когда мы пересекли порог длинного коридора, ведущего к погрузочной платформе; легкое неверие тронуло его губы.

— И все? — тихо спросил он.

— И все.

Мы не бежали, потому что в этом не было никакого смысла. Бег выдает панику, а паника ведет к ошибкам.

Когда последняя дверь распахнулась и холодный ночной воздух ударил мне в лицо, тюрьма мгновенно превратилась из места, откуда я только что сбежал, в воспоминание из прошлого. Я не оборачивался.

И тут завыли сирены. Не в отдалении, а близко. Слишком близко.

Кирилл резко выдохнул.

— Они опережают график.

— Хантер учел это, — сказал я. Мой маленький брат был дотошным до тошноты во всем, что касалось его хакерских дел. Я верил ему.

Первый автомобиль был именно там, где и должен был быть – фургон с припасами, двигатель работал, водитель низко пригнулся на сиденье.

Мы забрались в кузов, дверь с грохотом захлопнулась за нами.

— Вперед! Вперед! Вперед!

Фургон рванул с места, и немедленно луч прожектора заметался по двору.

— ОСТАНОВИТЕ АВТОМОБИЛЬ!