Джокер

12. Саша

15 Мая

Эдди,

Если бы все это было случайностью, ты бы не тратила столько сил на то, чтобы убедить меня в обратном.

Ты не планируешь подтексты, ты не выбираешь, ты не замечаешь инерции – и тем не менее каким-то образом умудряешься оказываться ровно там, где фокусируется чужое внимание, а потом искренне удивляешься, почему оно на тебе задерживается.

Я бы почти назвал это талантом. Не каждому дано вытворять подобное ненамеренно.

Может, ты и правда не знаешь, как я выгляжу (а может, и знаешь? Google вообще-то бесплатный, если ты не в курсе. Это я так, к слову). Ты не знаешь моего голоса, моих привычек или того, какой кофе я пью.

И все же ты сидишь здесь и методично перечисляешь мои воображаемые недостатки, словно пытаешься лишить меня права голоса еще до того, как мне позволят вступить в игру. Люди занимаются подобным только тогда, когда уже вовсю почувствовали притяжение.

Ты продолжаешь настаивать, что все это рандом, чистая случайность, недоразумение. Ради бога. Я не прошу тебя вешать ярлыки. Я просто констатирую факт: ты все еще здесь, ты все еще пишешь, ты все еще тщательно подбираешь слова, параллельно уверяя, будто вообще ничего не выбираешь.

«Случайное распределение» – это очень утешительная сказочка. Она позволяет тебе верить, будто на моем месте мог оказаться кто угодно. Но это не так. Ты бы не стала писать в такой манере первому встречному ублюдку. Ты бы не стала с таким усердием все это отрицать.

Можешь подписываться «Не твоя». Я не против. Некоторым вещам требуется время, чтобы окончательно осознать самих себя.

Не торопись. Я никуда не спешу.

— Саша

Кабинет, который я захватил как свое убежище, был пуст… ну, настолько пуст, насколько все может быть в Блэквуде. Слабое жужжание люминесцентных ламп над головой смешивалось с отдаленным стуком ботинок и криками из коридоров.

Я свободно держал телефон и ждал соединения. Голос моего дяди прозвучал в трубке, отрывистый и низкий, с властностью человека, который был Паханом задолго до того, как я научился нормально говорить по-русски. Он был холоден и сдержан, но даже через телефонную линию я узнал в его голосе своего рода сдержанную гордость.

— Саша.

— Дядя Николай, — ответил я, мой голос был ровным и спокойным, несмотря на учащенный пульс в венах.

— Ты отбыл свой срок. Люди тебя заметили. Пришло время подумать о твоем следующем…

назначении

.

Я моргнул. Почувствовал удивление и одновременно – облегчение. Значит, это зеленый свет. Я ждал, наблюдал и проверял свои пределы. Все здесь должны были знать, на что я способен, без вмешательства моего дяди.

Таково всегда было условие. Я мог бы умолять, строить козни или интриговать, но мольба была не в моем стиле, а интриги без разрешения – риск, который мне не нужен. У всего есть цена. У всего всегда есть цена.

Это напомнило мне о первой нашей встрече. Я был молод, один в незнакомом месте. Моя мать всегда пыталась оградить меня от этой стороны моей семьи – от Братвы – от насилия, от кровавых связей, которые, как она настаивала, не имели права касаться меня.

Она думала, что незнание – это защита. Я считал это клеткой. Я не был рожден, чтобы вписаться в приличное общество, и насилие, текущее по моим венам, доказывало это.

А потом, однажды, он появился. Николай. Я никогда не встречал его лично, я только слышал о нем истории. Он стоял там, у решетки, с его ледяными голубыми глазами, которые, казалось, обнажали все.

— Ты либо научишься выживать здесь сам, — сказал он, его голос спокойный, но смертоносный, — либо присоединишься. Будешь пробиваться наверх, докажешь, что ты полезен, и я позабочусь, чтобы ты покинул это место с целью. Откажешься, и это место сожрет тебя и выплюнет, и никто не вспомнит твоего имени.

Ставки были слишком высоки. Этот выбор менял всю жизнь.

Поначалу я колебался, потому что риск казался колоссальным. Вступить в ряды Братвы, будучи в тюрьме, – это не благотворительность и далеко не гарантия безопасности. По крайней мере, не за бесплатно. Это была война в миниатюре.

Но если я пойду на этот риск, я смогу заявить о себе и выбить собственное место в мире, который уже заочно счел меня непригодным для нормальной жизни.

Я до сих пор помню последние слова матери после той встречи:

— Если ты пойдешь по этому пути, ты для меня мертв.

Как бы больно ни было, я решил, что оно того стоило. Каждая добыча информации, каждая драка, каждое невозможное решение были продолжением этого первого выбора – момента, когда я решил выжить и заслужить свое место. Ставка Николая на меня не была благотворительностью; это были инвестиции.

— Где? — спросил я, позволяя вопросу выскользнуть так, будто я не задавался им месяцами в гулкой тишине моей камеры.

— Пуэрто-Рико, — протянул Николай. — Мы недавно отжали там новые территории. Стратегическое место: куча портов, судоходные маршруты, огромный потенциал для влияния. Твое следующее испытание.

Я прижал телефон ближе к уху и впитывал каждое слово.

Пуэрто-Рико

. Солнце, влажность, жара… и территория, за которую я буду отвечать.

— Ты должен ее защищать, — продолжал Николай. — Оборонять. Расширять. Сделать ее своей. Но это не подарок, Саша. Как только выйдешь, ты станешь бригадиром, но это звание достается с кровью, с усилиями, с бдительностью. Один промах – и твоя власть ничего не значит.

Я позволил словам осесть. Бремя ответственности не казалось мне тяжелым. Только не мне. Но я понимал, что это проверка. Очередной тест.

Николай всегда наблюдал, подталкивая меня проложить свой собственный путь там, где другим хватило бы права по рождению. Вот почему я все еще пробивал себе дорогу здесь, даже несмотря на то, что он мой дядя.

— Да, дядя, — сказал я. — Понял.

— Хорошо, — последовала пауза. — Подготовку к эвакуации можно начинать. Надеюсь, ты спланировал все как надо.

Я медленно выдохнул. Планирование было единственной константой в этом месте, единственным, что удерживало меня от безумия. Месяцами я чертил схемы, просчитывал варианты, подкупал и манипулировал каждым, до кого мог дотянуться. Побег изначально был частью плана, но я должен был его заслужить. Доказать, что я достоин войти в эту игру, прежде чем делать следующий ход где бы то ни было еще.

— Считай, что твои таланты потребовались в другом месте, — добавил Николай, и его голос прозвучал резко, но на долю секунды теплее. — Пуэрто-Рико станет твоим первым крещением. Сделай все красиво. Облажаешься – второго шанса не будет.