Джокер

11. Эдди

9 Мая

Привет Саша,

Ты ошибаешься. Я редко когда вообще понимаю, что делаю. Сидеть и выстраивать скрытые подтексты – это не мой метод. Я просто… болтаю. Это ты ищешь во всем скрытые мотивы, словно у нас тут шахматная партия, а не просто женщина, у которой слишком много мыслей и есть доступ к бумагам и ручке.

К твоему сведению, я понятия не имею, как ты выглядишь. Или как звучит твой голос. Или какого ты роста.

Может, у тебя кошмарная стрижка и отвратительная привычка громко чавкать. Может, у тебя ломается голос, когда ты произносишь длинные слова. Может, ты неправильно ставишь ударение в слове «карамель».

По сути, для меня ты – просто очень категоричный шрифт, а я не думаю, что можно испытывать к такому влечение. Ну, то есть кто-то, наверное, умеет, но точно не я. Ничего не имею против чужих причуд, каждому свое.

И вообще, с чего ты взял, что я тебя выбирала? Может, это было случайное распределение.

В любом случае, мне льстит, что ты считаешь меня опасной. Но уверяю тебя – это не так. Я просто шумная, любопытная и склонна оказываться там, где мне быть не положено.

Не твоя,

— Эдди

Утренний воздух пах свежескошенной травой и теплым асфальтом; был тот весенний день, когда даже ранние часы кажутся полными обещаний. Принцесса радостно тянула поводок, ее массивные лапы тяжело топали по тротуару. Она пыталась обнюхать каждый фонарный столб и пожарный гидрант в поле зрения и забавно хлопала ушами. При весе под сорок пять килограммов она представляла собой чистый хаос, замаскированный под гору шерсти. Если бы она не таскала меня за собой как тряпичную куклу, я бы, наверное, была от нее в полном восторге.

— Ты хвастунишка, ты это знаешь? — рассмеялась я, когда она начала прыгать вокруг подозрительного мусорного бака. Собака одарила меня взглядом, не оставлявшим сомнений в том, насколько ее не волнует мое мнение.

Мы шли по улице, я лавировала между лужами и собачьими какашками, а ее напор грозил сорвать меня на спринт каждый раз, когда дорогу перебегала белка. Если честно, именно за это я и любила выгуливать собак – с ними куда меньше напряжения, чем с людьми, больше искреннего восторга, и они никогда не устают слушать мою болтовню обо всем на свете.

К тому времени, как мы подошли к ее дому, Принцесса превратилась в тяжело дышащий, пускающий слюни от счастья комок энергии, а ее хвост мотался из стороны в сторону, как взбесившийся метроном. Я открыла калитку и зазвенела ключами, ожидая привычной тишины: только я, собака и маленький огороженный сад.

Но когда я вставила ключ в замочную скважину, дверь внезапно распахнулась изнутри.

— Ой! — вздрогнула я, слегка дернув за поводок. Принцесса, казалось, растерялась, но поперла напролом, даже не подумав притормозить рядом со мной.

В дверях показался ее хозяин, Эрик – мышиный цвет волос, худой как жердь, очки на самом кончике носа. Выглядел он удивленным. Я думала, дома никого нет – он ведь упоминал, что утром собирался повезти мать к врачу.

— Привет, — выдавила я свой обычный жизнерадостный тон, пока мозг лихорадочно соображал, что сказать. — Я думала… эм… вас нет дома?

Он моргнул, нервно поправляя очки.

— Я… да, насчет этого. Мама… Она отменила прием в самый последний момент. Сказала, что не хочет ехать. Так что… вот я здесь.

Я кивнула. Пыталась переварить информацию и не создавать неловкую паузу.

— Оу! Ну… ладно. Надеюсь, с ней все в порядке?

— С ней все хорошо, — быстро ответил он.

— О, я очень рада это слышать. Так мило, что вы о ней заботитесь.

И до сих пор живете в ее доме в свои тридцать пять.

— Я… стараюсь. Мама у меня очень требовательная, — он улыбнулся с довольным видом. — Вообще-то, это она назвала Принцессу. Она любит величественные имена, — он мельком взглянул на собаку и слабо улыбнулся. — Говорит, что она этого заслуживает.

— Так и есть, — согласилась я. Принцесса привалилась к моей ноге, требуя внимания. — И ей очень повезло, что вы тоже о ней заботитесь.

Он слегка порозовел и на секунду уставился на свои ботинки.

— Спасибо… наверное. Я… я люблю собак.

— Эй, — я постаралась вложить в голос как можно больше тепла, — это здорово. Правда. Это показывает, какой вы заботливый. Да и Принцесса явно от вас без ума.

Я нагнулась почесать собаку за ухом и посмотрела, как ее хвост, так и метет по полу.

Он робко, почти нерешительно улыбнулся в ответ.

— Я… ценю это. Вы… очень… дружелюбная.

Я расплылась в улыбке и убрала выбившуюся прядь с лица.

— Ну, какая есть! Дружелюбие – мое второе имя. Или было бы им, если бы родители не решили назвать меня Мари вместо этого.

Он тихо хихикнул – вежливый, но сдержанный звук.

— Ладно, Принцесса, — сказала я, слегка потянув ее за поводок. — На сегодня все.

— Пока… Аделаида, — произнес Эрик, и в его голосе послышалось неподдельное сожаление. Он отступил в сторону, впуская Принцессу в дом, а я с энтузиазмом помахала рукой: — До завтра!

— Увидимся, — ответил он, и я побежала по тротуару.

Странный он все-таки тип.